Утром не разогнешься, это четыре.
Но разве меня это волнует? Это его заботы. Не нравится кушетка, пусть валит к камину на пушистый коврик в стиле а-ля зверски убитая искусственная зебра. Мне все равно. Я голодная и устала.
— Не, не катит, — слышу, когда уже забираюсь под прохладное одеяло, вкусно пахнущее хвоей. — Я не принцесса на горошине. И страдать из-за соображений совести не собираюсь, — рядом со мной с залихватским кряхтением плюхается тело.
Хмуро приподнимаю голову, смиряя его взглядом, которым обычно провожают сбегающего за холодильник таракана, избежавшего встречи с тапком.
— Так значит, да?
— Ты такая красивая, когда злишься, — озадаченно моргаю, когда по моему носу делают «чпуньк». Денис как ни в чем не бывало разваливается поудобнее, закидывая руку за голову и намеренно посягая растопыренными ногами на мою половину. Ну ты бы хоть постеснялся стояка, алле! — И зачем усложняешь? Такая возможность получить взаимное удовольствие. Оба же не против. Но нет, мы будем продолжать упираться и грызться.
Я не спорю, мне нравится когда ты точишь коготки, это возбуждает, но в кровати делать надо совсем другое."
"Я с ним согласна. В смысле, что кровать — это то место, где теряются ориентиры и падает стена убеждений. А с учетом того, как меня кроет рядом с ним я на полном серьезе переживаю за непоправимые последствия. Непоправимые для гордости. Нельзя поддаваться порыву. Мне еще пари выигрывать.
За неимением альтернатив устраиваю рокировку. Сама молча сваливаю на кушетку.
— Ля, ты посмотри на нее, — разносится в полумраке смешок Волкова. — Вот все на зло. Даже удобствами согласна поступиться, что за женщина такая невыносимая?
Не отвечаю, слишком занятая тем, чтобы нормально расположиться. Это еще хуже, чем я думала. Роста не хватает, пятки свисают, жестко, фиг развернешься, а если получится обязательно саданешься об деревянный подлокотник.
Ворочаюсь долго, но кое-как засыпаю, а просыпаюсь… снова в кровати. Большой, мягкой, в которой хочется утонуть лишь бы не вылезать, но с какого-то перепуга… кровати.
Одна. Дениса нет. Вместо него сквозь светлые римские шторы проглядывает утреннее солнце. Эти выходные обещались последними теплыми в этом году, дальше синоптики вангуют бесконечные дожди с порывистым ветром.
Какое-то время валяюсь, умиротворенно потягиваясь, пока урчащий желудок не напоминает о себе. Он очень недоволен, почти сутки-то ничего не есть. Я вчера, конечно, зря психанула.
