Денис дрыхнет как сурок, развалившись на животе и раскинув в стороны руки с ногами. Похрапывает, только что слюну от удовольствия не пускает. Не вижу в этой довольной туше страдальца, опечаленного, что любимой нет рядом.
Готовлю завтрак демонстративно шумно: громыхаю сковородкой, стучу дверцами, гремлю посудой. Не а, по барабану. Пару раз пошевелился, не открывая глаз, и дальше спит. Хоть танцы с бубнами устраивай. Денис просыпается только когда на кухню вытекают зевающие девки. Ника, игравшая всю ночь, выглядит еще более-менее, Дашка же вообще никакая.
Два зомби с гнездом на голове, которых оголенным проводом шмальнуло.
— Доброе утро, — почесывая затылок сонно скулит Мельник, занимая любимый стул. Сидит она, конечно, всегда как чуча: согнув ногу и прижав к груди. Почему-то, ей так удобнее.
Ставлю на стол перед каждой яичницу и тарелку с нарезкой для бутербродов. Опять же, с моего появления как-то негласно закрепилось правило, что завтраки на мне. Все-таки территория кухни в моем пользовании, и встаю я раньше.
Ну и типа благодарность за крышу над головой. Вот и кашеварю. Ничего сверхъестественного, я пока только в начале гастрономических открытий, но яйца пожарить могу. Даже без скорлупы.
— О, господи! Достанется же кому-то такая красота, — включаясь в реальность, вздрагивает Денис при виде двух баб-ягошек. И боксеры прикрывает свои брендовые одеялком — единственную оставшуюся на нем деталь одежды, остальное благополучно покоится на подлокотнике.
Ути, божечки. Что, стесняемся утренних стоячков?
— Не переживай. Ты не шибко симпатичнее, — не остается в долгу Логинова, уже успевшая отхлебнуть преподнесенный ей живительный кофе и с аппетитом накидывающая на ломоть хлеба стандартную гремучую смесь.
Лицо Волкова прямо перекашивается при виде намазанного поверх колбасы толстого слоя абрикосового джема. Поверх которого ложится еще один кусок колбасы
— Это вообще съедобно? — подозрительно интересуется он.
— Попробуй, узнаешь, — облизывая пальцы, мычит та.
— Да не. Спасибо. Лучше в универе перекушу.
— Ешь и только попробуй вякнуть, что невкусно. Нос отгрызу, — ставлю и перед ним тарелку с глазуньей. Рядом дымящуюся кружку. Ну блин, я ж не изверг голодом человека морить.
— Ого, — ни на шутку воодушевляется Денис. — Она еще и готовит. Чума!
— Жри молча.
— Не агрессируй, родная.
— Тебя забыла спросить. Быть мерзкой тварью с утра мое законное право.
