— У тебя на роже написано — псих ублюдочный! Думаешь, управы на тебя нет?!
Бородавчатый на вопли внимания не обратил, достал из кармана снимок.
— Это кто?
На фотографии была Евдокия Сысоева крупным планом — золотые, огненные волосы по плечам и чуть раскосый, цепенящий взор кошки. Та самая фотография, что была уворована Вячеславом на даче генерала ЦК и хранилась в отнятом бумажнике.
— Не знаю, — буркнул Колюжный, не выпуская полена.
— Зато я знаю: Евдокия Сысоева по кличке Матёрая. То есть вы знакомы.
— Не знакомы.
— Откуда портрет?
— От верблюда.
— Значит, разговаривать не хотим? А знаешь, что девица эта — международная террористка? Интерпол разыскивает. У тебя в кармане — фотография. Такой прокол! Уже этого достаточно, чтоб схлопотать лет семь.
— Пошёл ты в задницу!
Его реплику услышал Бурнашов и заорал:
— И не просто в задницу — в ж.. .у! Мы тебе сейчас рога обломаем! Ты знаешь, кого в клетку засадил?!
— В камеру его! — распорядился палач.
Вячеслав отшвырнул полено, неторопливо скрутил и взял под мышки брошенные в коридоре матрасы.
Бородавчатый сам отомкнул замок и впустил его в камеру. И как только оказался в относительной безопасности, поквитался.
— Видал я вас, масквачей поганых! — и выматерился. — Ещё права качают! Вся страна на вас пашет, упыри!
Таким образом выразил какую-то застарелую обиду на москвичей, но буйствовать и угрожать больше не стал, загремел ступенями лестницы.
— Зачем вы их злите? — зашептала Сашенька. — С ними нужно как с дикими животными! Кирилл, что вы делаете?.
. Мне так страшно!
— Не бойтесь. — Вячеслав расстелил матрац. — Мы вас в обиду не дадим. Первый раунд выиграли — можно отдохнуть.
— Чего бородавчатый пристал? — поинтересовался Бурнашов.
— Связь с террористами шьёт.
— Даже так?.. На основании чего?
— Фотографию нашёл в бумажнике.
— Чью?
— Евдокии Сысоевой.
— У тебя что, и в самом деле её фотография?
— Ну, была...
— Откуда?
— У генерала из ЦК спёр!
— У меня впечатление: сижу в камере с конченными уголовниками, — испуганно пролепетала Сашенька, ничего не понимая.
— О чём вы говорите?!"
"— И вообще, совет бывалого узника, — Колюжный с удовольствием улёгся на нары: — в тюрьме надо больше спать — скорее время проходит. Когда спишь, ни о чём не думаешь. Правда, тут не английская тюрьма — там можно целый день валяться на белых простынках.
Сашенька вскочила, растерянно отступила за спину мужа.
— Вы сидели в английской? За что? Мне показалось: такой воспитанный, благородный молодой человек...
