Кто крышует, ничего не знал! Сорокин — ублюдок! Он бабам головы заморочил, заманил в тайгу. И держал в рабстве! Отец с ним разобрался. Освободил женщин! А эта баба сама предложила забрать бизнес. Она же там рулила!
— Что ж ты, сучонок, раньше молчал? — взъелся Сатир. — Всю дорогу вешал нам — отца спасать! Сами разбоем занялись и ещё нас подставили?!
Сашенька хоть и плакала, но всё слышала.
— Вы, два взрослых человека, — вдруг возмутилась она жёстко, — пристали к мальчишке! Не смейте трогать! Его отец поступил благородно! Кирилл, немедленно извинись!
— Не суйся в мужские разговоры, — вдруг тихо прорычал тот.
— Ну, ты меня достала.
— Да как ты смеешь на меня кричать?!
— Всё, устал от твоих капризов, — вдруг заявил Бурнашов. — Ты свободна. Испытания тюрьмой не прошла — прощай. Эй, охрана? Уберите отсюда эту женщину! Разведите по разным камерам! Я с ней развёлся!
Его вряд ли кто услышал, кроме сидельцев.
В следующий миг ветхий барак завибрировал вместе с подвальным этажом, а вертолётный гул заполнил пустое пространство тюрьмы.
Машина садилась рядом с отделом милиции, норовя сбросить с него утлую кровлю.
10
Матёрая извивалась как змея и отбивалась ногами от омоновцев. Она больше не кричала, сопротивлялась с молчаливым остервенением, и два бойца, пытающиеся подхватить её под руки, отскакивали, как ужаленные. Ко всему прочему над ними реял пчелиный рой из повергнутых колодок.
— Отпустите их! — кричал на бегу Рассохин. — Вы что делаете?! Они ни при чём! Я здесь! Сдаюсь!
Полковника безжалостно забросили в вертолётное брюхо, как забрасывают мешок.
Однако хозяйку Карагача и до вертолёта не дотащили, оставили на земле и подскочили к Стасу сразу со всех сторон.
— Освободите её! — успел крикнуть он, прежде чем его схватили и впечатали лицом в стеклянный нос вертолёта.
Обыскали быстро и профессионально, от шеи до ног, залезли в карманы куртки, вытаскивая содержимое, после чего развернули. Прибежал один пассажир в песочном камуфляже и сходу начальственно закричал:
— Кто такой?! Документы!
— Рассохин! — сказал Стас.
— Сдаюсь.
— Рассохин? — в руках у него оказался бумажник с документами. — Станислав Иванович?
Стас видел этого песочного впервые в жизни, но уже испытывал к нему ненависть, и так хотелось броситься в драку, врезать по физиономии — отчаянное сопротивление Матёрой было заразительным. Однако пара бойцов висла на руках, а третий упирал в живот автоматный ствол.
— Ты что здесь делаешь, Рассохин? — чуя свою неуязвимость, мерзко ухмыльнулся тот.
