К рассвету дождь закончился, только небо ещё оставалось низким, серым, и ветер поменялся на северный. Скорее всего, начинались черёмуховые холода, на Карагаче отмечаемые снегом, и хоть Рассохин надел на амазонку всё, что было тёплого, в последний момент посмотрел на утлые кроссовки и брать с собой не рискнул.
— Можешь показать, где был остров? — он развернул карту.
И посмотрев, как она водит пальцем по всей пойме Карагача, понял: толку не добиться. Прихватил с собой спальный мешок и повёл отроковицу наверх.
Там хотел предложить свои плечи, однако характер у ожившей амазонки оказался спортивным и дерзким.
— Сама пойду!
По дороге её качало, она шла, натыкаясь на деревья, с частыми остановками, и только когда послышался счастливый визг кавказца, призналась, отчего не захотела на руки.
— Отроковицы словно щенята малые, — вдруг произнесла она явно чужие слова. — Кто от земли оторвал, того никогда не забудешь.
— Кто такое сказал? — усмехнулся Рассохин.
— Пророчица, — обронила она и пошла вперёд.
— И я с ней согласна.
На сгоревший лагерь она смотрела с зачарованным страхом и почему-то дышала и всхлипывала, словно только что наплакалась.
У причала Рассохин заметил, что Карагач вроде бы стал усмиряться, по крайней мере, лодку лишь чуть подтопило с кормы, и течение поутихло — либо снег в горах стаял, либо в плотине залома у Репнинской соры пробило значительную брешь.
Ну, или последнее — Карагач принял жертву, если верить сказаниям ясашных.
Он столкнул «Прогресс» на воду, помог Анжеле забраться в спальник, усадил её и выехал на середину курьи.
— Показывай! — крикнул он на ходу. — Откуда ты при плыла?
Амазонка уверенно махнула рукой — вперёд — и замерла, всматриваясь в противоположный затопленный берег. Так проехали километра два, прежде чем она указала направление, пожалуй, метрах в трёхстах от того места, где вчера Стас заходил в пойму.
— Ты не ошиблась? — спросил он.
— Меня течением сюда вынесло, — пояснила она.
На старице ветер гнал приличную волну, в воздухе уже пахло снегом.
Стас выбрал место почище, на малых оборотах протаранил полосу прибрежного кустарника и оказался на чистой от зарослей протоке — что-то похожее на за топленную дорогу. Однако ехали по этой просеке недолго, амазонка развернулась лицом вперёд и, высвободив руку, махнула вправо, на луговину. Потом они пробились сквозь густой черемошник, к тополевой гриве, залитой водой, не ресекли её и потянули влево.
