— Ты финансировал экспедицию, а теперь ищешь Сорокина. Значит, в курсе дел.
Больше всего Вячеслав не любил оправдываться, ибо чувствовал свою бестолковость.
— Я особенно не вникал в суть, — чуть ли не залепетал он, испытывая при этом омерзение. — Рассохин попросил найти этого Сорокина, точнее, сначала его книжку про какую-то пророчицу. И выяснить, существует ли она в самом деле или выдумка...
— Значит, у тебя есть связь с Рассохиным?
— И связи нет! Он через своего друга, Бурнашова, попросил.
— Верю, — благосклонно отозвалась Неволина. — Не зря сказали: ты просто экстремал, любитель приключений. Вот и возьму завтра на экстремальную встречу к Стюарту!
— Всё-таки мне показалось, что это не Стюарт, — слабо трепыхнулся Колюжный. — Тот, что вещал со сцены... Не Сорокин.
— Кто же ещё?
— Не знаю... Может, помощник, сподвижник. И явно умнее самого гуру. Просто я слушал, с книжкой сравнивал. Здесь хоть что-то есть вразумительное.
— Пожалуй, да, — легкомысленно согласилась звезда. — В книжке-то вообще эзотерическая бредятина.
— Про чишовел интересно. Термин странный, никогда не слышал...
— Это что?
— Энергия смерти.
— Я прослушала... Ладно, завтра всё проверим! — Неволина тронула своего охранника за плечо. — Поехали!
Вячеслав вышел из машины с ощущением, будто его эта барыня только что оттаскала за ухо.
4
Больше всего она опасалась обещанного лешим сватом чистилища, которое предстояло пройти в ските у молчунов, поэтому всё лето думала о побеге.
Но мысль эта жила в ней как-то отвлечённо, не содержала никаких конкретных планов и, скорее, была только неким умозрительным желанием. Она даже не знала, где находится, и если бежать, то в какую сторону, на чём, и более-менее ясным казался ей только срок. Как только попытаются провести сквозь муки чистилища, которые хоть и вызывали любопытство, однако представлялись адскими.
И если этого не случится, то самое время бежать под осень, когда будет заканчиваться полевой сезон.
Она воображала, как неожиданно явится на прииск или в лагерь отряда, словно с неба свалится! Ведь к тому времени её почти перестанут искать, строить предположения, выдвигать версии и будут лишь вспоминать у вечерних костров, даже кто-нибудь из самодеятельных бардов сочинит песню.
