Запах соли, крики птиц

Поэтому в данный момент я склонен согласиться с коллегами, что будет лучше, если мы прикроем это дерьмо.

Эрлинг почувствовал, что покрывается потом. Фредрик Рен не позаботился о том, чтобы сообщить ему эту мелкую деталь. Некрасиво с его стороны. Очень некрасиво. Запинаясь, гость пробормотал:

— Он… Он есть в сегодняшней газете?

— Да. На первой странице и еще на развороте. Выдержки из дневника, который, очевидно, вела убитая девушка и о существовании которого мы не знали. Кто-то скрыл его от нас и предпочел продать вечерней газете.

И сейчас мои сотрудники, Хедстрём и Мулин, пытаются заполучить этот дневник, чтобы установить, может ли — или мог ли бы — он помочь нам в поисках убийцы.

— Я ничего не знал… — произнес Эрлинг В. Ларсон, проигрывая в голове слова, которые выскажет Рену, как только выйдет отсюда.

Отправляться на деловую встречу, не имея в руках полной информации, все равно что бросаться в бой безоружным, это известно любому новичку. Проклятый идиот. Пусть не думает, что сможет водить за нос главу администрации Танумсхеде.

— Назови мне хоть одну причину, по которой я не должен немедленно перекрыть кислород этому проекту.

Эрлинг молчал. В голове не шевелилось ни единой мысли, все аргументы улетучились. Он посмотрел на Мельберга и увидел, что тот усмехается.

— Вот ты и беззащитен. Черт, никак не думал, что такое возможно. Но я рассужу по справедливости. Мне известно, что многим нравится пялиться на это дерьмо. Поэтому пусть пока продолжают.

Но малейшая проблема, и…

Он погрозил пальцем, и Эрлинг благодарно кивнул. Ему повезло. Он содрогался при мысли о том, как унизительно было бы стоять перед членами администрации, признавая, что довести проект до конца невозможно. От такого удара по престижу ему бы никогда не оправиться.

Уже в дверях Эрлинг услышал, что Мельберг что-то говорит. Он обернулся.

— Послушай-ка… мой домашний запас виски начал иссякать. У тебя случайно не найдется лишней бутылки?

Мельберг подмигнул, и Эрлинг натянуто улыбнулся.

Больше всего ему хотелось запихнуть бутылку Мельбергу в глотку. Вместо этого он услышал, как произносит:

— Конечно, Бертиль, организуем.

Последним, что он видел, закрывая за собой дверь, была довольная усмешка хозяина кабинета.

— Какая гнусная низость, — сказал Калле, глядя на Тину, которая нагружала поднос бутылками, чтобы вынести их в зал.

— Можно подумать, ты у нас чертовски примерный.