Но мы с папой выполняем важную работу, а ты уже настолько взрослая, Йонна, что должна бы понимать это и иметь хоть немного уважения к тому, что мы делаем. Знаешь, вчера я оперировала маленького русского мальчика, который приехал сюда для лечения тяжелого порока сердца. На родине ему не могли сделать необходимую операцию, а я ему помогла! Я помогла ему выжить и дала возможность вести достойную жизнь! Мне кажется, тебе немного не хватает смирения, Йонна. Тебе просто слишком хорошо жилось.
Разве мы тебе когда-нибудь в чем-нибудь отказывали? Ты всегда имела одежду, крышу над головой и еду на столе. Подумай о детях, у которых есть половина, нет, десятая часть того, что досталось тебе. Они были бы счастливы оказаться на твоем месте. Они бы уж точно не стали заниматься подобными глупостями и причинять себе вред. Нет, я считаю тебя эгоисткой, Йонна, тебе пора наконец повзрослеть! Мы с папой считаем, что…
Нажав на кнопку, Йонна прервала разговор и, прижавшись спиной к стене, медленно опустилась на пол.
Страх все нарастал и нарастал, пока она не почувствовала, что он рвется вверх и наружу, готовый выскочить через горло. Он наполнил каждую частичку ее тела, и ей стало казаться, что ее сейчас разорвет изнутри. Вновь, как и много раз прежде, ею овладело чувство, что ей некуда податься, некуда бежать, и она дрожащими руками достала бритвенное лезвие, которое всегда хранила в бумажнике. Пальцы так бесконтрольно тряслись, что она выронила лезвие и, выругавшись, попыталась подобрать его с пола.
Несколько раз порезав пальцы, она все же сумела поднять лезвие и медленно поднесла его снизу к правой руке. Не отрывая взгляда от лезвия, она опустила его на покрытую шрамами, израненную кожу, напоминавшую лунный ландшафт из смеси белого и розового мяса, с ярко-красными полосами вместо речек. Когда показалась первая кровь, Йонна почувствовала, что страх ослаб. Она надавила сильнее, и маленький ручеек превратился в красный пульсирующий поток.
Йонна смотрела на него с явным облегчением на лице. Снова подняв лезвие, она прочертила среди шрамов новую реку. Потом подняла голову и улыбнулась на камеру. Ее лицо казалось почти счастливым.
— Нам нужен Сильвио Манчини. — Патрик предъявил открывшей дверь женщине полицейское удостоверение. Она пропустила их и прокричала куда-то внутрь:
— Сильвио! Тебя зачем-то спрашивает полиция.
