Запах соли, крики птиц

А сон все время грозил заставить его глаза сомкнуться. Мартин нажал на паузу и сходил за кофе — стоило задействовать все средства борьбы со сном. Сев попрямее, он продолжил просмотр. Начиналась ссора между Тиной, Калле, Йонной, Мехметом и Лиллемур. Мартин услышал с их стороны те же обвинения, что бросил ей Уффе: они кричали на Лиллемур, пихали ее и спрашивали, какого черта она болтает о них мерзости. Он увидел, как на нее злобно набросилась Йонна, а Лиллемур защищалась, в точности как раньше, и рыдала так, что у нее по щекам широкими полосами текла тушь.

Мартина невольно тронуло то, какой маленькой, беспомощной и юной она вдруг оказалась, если отвлечься от всех этих волос, макияжа и силикона. Просто маленькая девочка.

Он глотнул кофе и увидел на экране, как появились они с Ханной, чтобы снова прекратить драку. Камера следовала то за Ханной, которая отвела Лиллемур в сторону, то за ним, когда он со злым выражением лица отчитывал остальных участников. Потом камера повернула обратно к парковке, и стало видно, как Лиллемур бежит в направлении селения.

Камера выхватила крупным планом ее удаляющуюся спину, затем Ханну, говорящую по мобильному телефону, а потом его самого. Он по-прежнему стоял с разъяренным видом, но теперь следил за убегающей девушкой.

За следующий час Мартин не увидел ничего, кроме пьяной молодежи и участников шоу, которые вовсю продолжали напиваться. Около трех последние из них отправились спать, и камеры перестали снимать. Пока пленка перематывалась обратно, Мартин продолжал сидеть, уставившись невидящими глазами в темный экран.

Он не мог сказать, что заметил нечто, способное помочь им двигаться дальше. Однако что-то застряло у него в подсознании и не давало покоя, словно соринка в глазу. Он посмотрел на темный экран, потом снова нажал на «Play».

— У меня перерыв на обед только час, — сердито сказал Ула, открывая дверь. — Так что давайте покороче.

Йоста с Ханной зашли и сняли обувь. Дома у Улы они еще не были, но педантичный вид квартиры их не удивил — ведь им уже доводилось видеть его кабинет.

— Я буду тем временем есть, — заявил Ула, указывая на тарелку с рисом, филе цыпленка и горохом.

Никакого соуса, отметил Йоста, который сам никогда в жизни не стал бы что-нибудь есть без соуса — ведь это главное. С другой стороны, ему повезло с обменом веществ, благодаря которому у него еще не появилось старческого животика, хотя его питание, казалось бы, ему таковой гарантировало. Возможно, Уле повезло меньше.