Запах соли, крики птиц

Мысли в голове Патрика закрутились со страшной быстротой. Он отчетливо понял, что это означает. Где-то имеется еще одна жертва.

Ему не следовало. Он знал. Но все-таки не мог удержаться. Сестре не нравилось, когда он клянчил, просил недостижимого. Но что-то внутри не давало ему прекратить. Ему требовалось узнать, что же там дальше. За лесом, за полями. Там, куда она каждый день уезжала, оставляя их дома одних. Он чувствовал, что просто обязан выяснить, как выглядит мир, о существовании которого им напоминали пролетавшие над ними в небесах самолеты или доносившиеся издалека звуки машин.

Поначалу она отказывалась. Говорила, что об этом не может быть и речи. Единственное место, где они в безопасности, где ее маленькому неудачнику ничего не грозит, это дом, их прибежище. Но он продолжал упрашивать. Ему казалось, что ее сопротивление с каждым разом все слабеет. Он сам слышал, с каким упорством настаивает, как в голос закрадываются нотки мольбы каждый раз, как он заводит речь о неведомом мире, который ему так хочется увидеть хотя бы одним глазком.

Сестра всегда стояла рядом молча. Наблюдала за ними, держа в руках мягкую игрушку и засунув в рот большой палец. Она никогда не говорила, что мечтает о том же. Никогда не осмеливалась просить. Однако порой он замечал у нее в глазах проблеск того же желания, когда она, сидя на лавочке у окна, смотрела на казавшийся бескрайним лес. В подобные минуты он видел, что сестру тянет туда с такой же силой.

Поэтому он продолжал спрашивать. Просил, умолял. Она напомнила ему о много раз читанной ими сказке.

О любопытных брате и сестре, которые заблудились в лесу. Оказались одни, перепугались и попали в плен к злой ведьме. Они тоже могут там заблудиться. Ведь защищает их только она. Неужели им хочется заблудиться? Рисковать тем, что никогда не найдут дороги к ней домой? Она ведь уже однажды спасла их от ведьмы… Когда она задавала ему встречные вопросы, ее голос всегда звучал так слабо, так печально. Но что-то внутри заставляло его продолжать, хоть душа и разрывалась от волнения, когда голос у нее дрожал, а в глазах появлялись слезы.

Внешний мир так сильно манил его.

— Добро пожаловать! — Эрлинг жестом пригласил их в холл и чуть больше обычного подтянулся, увидев следовавших за ними операторов.

— Нам с Вивекой очень приятно, что вы согласились прийти на небольшой прощальный ужин. В нашу скромную хижину, — с раскатистым смехом добавил он в сторону камеры.

— Ну, проходите, проходите, — пригласил Эрлинг, заводя их в гостиную.