Запах соли, крики птиц

Что-то сдавило Ларсу сердце: вроде бы страх, но такой глубокий и всеобъемлющий, что он не мог припомнить, когда в последний раз испытывал нечто подобное. Он сделал глубокий вдох.

— Если бы я передумал насчет ребенка, это могло бы что-то изменить?

Зубы на секунду перестали стучать. Ханна с трудом села, опершись на подушки, с натянутым до подбородка одеялом. Она так дрожала, что кровать под ними вибрировала. Волнение было столь сильным, что он мог протянуть руку и пощупать его. Так всегда бывало, когда заболевала Ханна.

К собственным болезням он относился спокойно, но когда плохо себя чувствовала Ханна, ему казалось, что он погибает.

— Это изменило бы все, — ответила она, глядя на него блестящими от жара глазами. — Это изменило бы все, — повторила она. Но через минуту добавила: — Или нет?

Он вновь повернулся к ней спиной и посмотрел на крышу соседнего дома.

— Вероятно, да, — отозвался он, хотя не чувствовал уверенности в том, что говорит правду. — Конечно да.

Он обернулся. Ханна уснула. Он долго смотрел на нее, потом осторожно вышел из спальни.

— Дорогу найдешь? — Патрик повернулся к Йосте, когда они отчалили от лодочной пристани.

— Да, туда-то я дорогу всяко найду.

По пути до острова Кальвё оба молчали. Когда они причалили к стареньким, рассохшимся мосткам, лицо Йосты приобрело пепельно-серый оттенок. С того дня, тридцать семь лет назад, он бывал здесь неоднократно, но каждый раз у него перед глазами вставал тот визит.

Они медленно пошли к расположенному на вершине горы домику.

Было видно, что им очень давно никто не занимался, окружавшая его маленькая лужайка вся заросла травой и кустарником. В остальном же, куда ни глянь, повсюду виднелся лишь гранит; впрочем, если присмотреться повнимательнее, в расщелинах можно было заметить остатки растительности, ожидавшей тепла, которое смогло бы их пробудить. Домишко оказался белым, сильно облупившимся, и под краской обнажалось истерзанное ветрами дерево. Черепица покосилась, и кое-где зияли дыры, словно во рту, где не хватало зубов.

Йоста подошел к дому первым и осторожно постучал в дверь. Никто не ответил. Он постучал сильнее.

— Хедда? — Он стал колотить по деревянной двери кулаком, но потом попробовал ее открыть. Дверь оказалась не заперта и легко распахнулась.

Войдя внутрь, они автоматически прикрыли носы руками, чтобы защититься от вони. Казалось, они зашли в свинарник. Повсюду валялись остатки еды, мусор и старые газеты, но главным образом пустые бутылки.