Запах соли, крики птиц

 — Да, эта девушка всем предпочитает папу, — сказал он, поцеловал Майю и потерся щетиной о ее шейку. Девочка тут же заверещала от радости с примесью испуга. — Кстати, Эрика, тебе не пора забирать детей из садика?

Эрика выдержат театральную паузу, а потом с широкой улыбкой ответила:

— За ними поехала Анна.

— Что ты сказала? Неужели Анна отправилась за детьми? — Патрик смотрел на нее с изумлением, но был явно обрадован.

— Да, тут один герой вывел Анну на прогулку, потом они вместе покурили гашиш, и…

— Мы вовсе не курили, прекрати! — засмеялся Дан и обратился к Патрику: — Дело было так: Эрика позвонила и спросила, не могу ли я попробовать вытащить Анну из дома, чтобы ее немного расшевелить.

— Да, это уж точно, — подхватила Эрика, взъерошивая Дану волосы. — Как насчет того, чтобы еще немного погреться в лучах славы и остаться с нами поужинать?

— Это зависит от того, чем ты собираешься кормить.

— Господи, до чего ж ты избалован, — засмеялась Эрика. — Ну да ладно. У нас будет тушеный цыпленок с авокадо и к нему рис.

— Приятно слышать, что мы способны удовлетворить ваши возвышенные запросы, мистер гурман.

— Ну, это мы еще посмотрим, надо сперва попробовать.

— А, прекрати, — сказала Эрика и встала, чтобы взяться за приготовление еды.

У нее было тепло на душе. День получился хорошим. По-настоящему хорошим. Она обернулась, чтобы спросить Патрика, как прошел день у него.

Добро перевесило зло. Или нет? Иногда, по ночам, когда его мучили кошмары, он был не до конца уверен. Однако днем, на свету, он не сомневался, что добро взяло верх. Зло представлялось лишь тенями, притаившимися в укромных уголках и не смевшими показывать свои отвратительные морды. Это его вполне устраивало.

Они оба любили ее. Со страшной силой. Однако, вероятно, он все-таки любил ее больше. Возможно, и она больше любила его. У них были совершенно особые отношения. Ничто не могло встать между ними.

Его сестра наблюдала за ними с завистью. Она понимала, что перед ней нечто уникальное — такое, с чем бессмысленно соперничать. И они включали ее в свою жизнь, окутывали любовью, позволяя почувствовать сопричастность. Для зависти не имелось причин. Мало кому дано испытать такую любовь.

Она настолько сильно любила их, что ограничивала их мир, и они с благодарностью принимали эти ограничения.