Люби и балуй сколько хочешь! Бруно, прекращая истерику! Если мы промедлим, то упустим единственный шанс наших детей на нормальную жизнь!
— Дани, моя малышка Дани…
— Бруно! — жена встряхнула мужа за руку. — Перестань вести себя настолько неподобающе! Нам надо прямо сейчас собираться и уезжать!!!
— Куда? — граф очнулся и с изумлением посмотрел на супругу. — Зачем?!
— Спасать Берти и Лиана! Пока нам официально не отказали от двора, мы должны уехать сами. Отправим во дворец вестник с извинениями, мол, из-за болезни графа вынуждены покинуть столицу.
С положенными заверениями в почтении и тому подобном.
— Я болен? — изумился мужчина.
— Ну не я же! И не Берти или Лиан! Пока ещё никто не знает об опале, нужно срочно женить сына и выдать замуж дочь. И заниматься этим придётся мне, ведь от тебя никакой помощи ждать не приходится! А кому интересен больной жених или хворая невеста? Поэтому болеешь у нас ты. Тем более что это недалеко от истины.
— Делай, что хочешь, — отмахнулся граф, взял в руку бутылку, с сожалением заглянул в горлышко.
— Пусто… Как в моей душе. Дани, девочка… Как же так?!
Получив разрешение, Шарлота не задержалась возле раскисшего супруга ни на минуту, а покинула кабинет и понеслась по особняку, на ходу раздавая новые приказы.
Прислуга второй раз за день сбилась с ног и буквально встала на уши.
Через два часа вещи были упакованы и погружены в повозки, в карету отнесены одеяла, подушки и большая корзина с провизией, а также написан вестник в канцелярию его величества.
Чтобы его отправить, пришлось помучиться, так как граф добрался до четвёртой бутылки и уговорил её почти наполовину. Но после бокала с тренским порошком мозг супруга прояснился настолько, что он смог отправить послание во дворец, при помощи камердинера сменить одежду и самостоятельно выйти из особняка.
Однако там запас сил у него закончился, и слуги едва успели подхватить обмякшего господина.
— Фу! — сморщила носик Альбертина.
— Мама, можно я сяду в экипаж?
— Конечно, милая, иди! Элиан, узнай, нет ли в каретной какой-нибудь коляски? Твой отец не сможет ехать верхом, а к Берти его нельзя. От запаха перегара ей будет нехорошо.
— Нет у нас коляски, — буркнул сын. — Всё, что было, стоит перед тобой.
Элиан пребывал в отвратительном настроении. Мать вкратце обрисовала ему перспективы, и молодой мужчина осознал, что на блестящее будущее можно больше не рассчитывать.
