Запасной инстинкт

Троепольский смотрел в турку задумчиво.

– Ты почему без света? Он оглянулся.

Ну, конечно. Все по правилам. Она нарядилась в его рубашку, которую он надевал под джемпер, а сейчас не надел. Так показывали в кино – она выходит к нему в его рубахе, которая чудовищно ей велика, полы болтаются, рукава длинны, ворот распахнут, и все это очень мило. Лере его рубаха была почти впору – формы у нее имелись вполне аппетитные, и рост тоже не лилипутский. Но то, что она вышла в его рубашке, было именно из кино, и Троепольский стиснул зубы от раздражения.

– Лера, зачем ты меня позвала?

– А что? – игриво спросила она, обошла его и прислонилась попкой к стойке. Рубаха распахнулась на рельефной груди. Два лунных матовых полушария и густая темнота между ними, стекающая вниз, – очень соблазнительно. – Ты чем-то недоволен?

Он был недоволен решительно всем.

– Зачем-то я тебе понадобился. Зачем?

– Ты мне понравился, – промурлыкала она и потерлась щекой о его плечо. – Еще там, в кафе.

– Ты в кафе решила со мной переспать? Потому что я тебе понравился?

– Кажется, ты был не против.

Это точно. Он был не против. Вода медленно закипала в турке.

– Так что там с завещанием?

– Я точно не знаю. Мама так кричала!.. С ней теперь редко такое бывает.

– Ну, у нее… иногда бывают истерики. Она меня однажды так поколотила, что пришлось врача вызывать, – сказала Лера легко. – Мне было четырнадцать лет, и я пошла к подружке уроки делать, а там не было телефона, и я позвонить не могла. Смотри, закипает. Сейчас я найду кофе.

Она отделилась от стойки. Троепольский смотрел на нее.

– Почему она тебя… поколотила?

Лера открывала и закрывала дверцы шкафов.

– Она решила, что я… развлекалась с мальчиками, понимаешь? Она потом кричала, что я проститутка, чтобы я отправлялась туда, где была все это время, что она меня растила не для того, чтобы я… – Лера глубоко и длинно вздохнула, – чтобы я… развратничала.

Троепольский понял, что слово было другим. Развратничала – это слишком мягко.

– Она что, ненормальная?

– Нормальная, но просто… характер такой.

Иногда я ее ненавижу. Даже часто. А когда маленькая была, то все хотела, чтобы у меня была другая мама. И еще чтобы папа был. У Люси Смирновой из нашего класса был отец, и я представляла, что это мой. Он такой веселый был, по субботам за ней приезжал на машине. И мама у нее тоже… славная была, все время смеялась, и они на дачу ездили, с собакой. Собаку звали Машка. Почему?

– Не знаю, – быстро ответил Троепольский.