Запасной инстинкт

Что-то холодное, завернутое в белый листок бумаги. Троепольский развернул.

Оказалось, что это растреклятые ножницы, а сам листок почему-то показался ему знакомым. Он посмотрел.

Сердце ухнуло вниз и закружилось в желудке. Троепольского чуть не стошнило.

Это был бланк его собственной конторы. На троих у них были разные бланки – “генеральный директор Троепольский”, “заместитель генерального директора Сизов” и “заместитель генерального директора Греков”. Этот бланк принадлежал Сизову, и на нем было написано корявым детским почерком: “Гриша, спасибо тебе за встречу.

Это было волшебно, восхитительно! Я знаю, что ты должен был вернуться на работу и оставить свою девочку, хотя что можно делать на твоей работе в девять часов вечера! Я не обиделась, правда. Позвони мне, когда освободишься. Твоя Л ера”. И дата – день Фединой смерти.

Троепольский подумал: “Черт побери” – или сказал это вслух?

– Ты нашел мои ножницы?!

Троепольский сунул ножницы в мокрую руку, показавшуюся из-за двери, а записку себе в карман.

Неизвестно, что Лера делала с ножницами, но вода моментально перестала течь – может, она шланг перерезала?

Он понял, что она сейчас выйдет, и ему придется с ней разговаривать, черт возьми!

Несколько секунд он быстро думал.

Телефонный звонок. Нелепое свидание – чепуха какая-то! Ножницы, завернутые в записку, да не просто в записку, а в нечто такое, что ни с чем другим невозможно было бы перепутать. Если бы она была написана на фотографии Грини Сизова, то и в этом случае была бы менее красноречива.

Завещание, с которым было что-то не в порядке настолько, что Галя вышла из себя – как когда-то, когда дочь вовремя не пришла домой. С дочерью тоже неясно, в духе бразильского сериала, высший пилотаж, кто мать, кто отец, не разобрать ни за что на свете!

Да еще “Смерть врагам” и диск с макетом, который они ищут в конторе день и ночь и не могут найти!

– Ты выпил кофе? Или еще пьешь?

– Лера, я должен ехать.

– Почему? – спросила она уже рядом.

– Потому, – ответил он и посмотрел на нее внимательно.

Она была в джинсах и розовой кофточке, волосы абсолютно сухие.

– Ах да! Сейчас. – Она опять сунулась в ванную, а Троепольский, повинуясь скорее интуиции, чем каким-то связным мыслям, выхватил из книжной полки фотографию – мать и дочь на какой-то скамейке под деревом.

Выхватил и затолкал в карман, тот самый, где была записка.

Лера и не думала его останавливать, и, кажется, Троепольский знал почему. Она все здорово придумала, умная девочка Лера.