Запасной инстинкт

 – Федька сказал?

Полина горестно кивнула:

– Он давно подозревал. Несколько месяцев уже. Это Федя понаписал на всех договорах “Смерть врагам”. Левой рукой. Из соображений конспирации.

– Я не убивал его! – завизжал Саша. – Не убивал! Я только хотел… Я забрал макет и все! Я знал, что он меня подозревает, потому что он работал с макетом!

– Сволочь ты последняя, – сказал Троепольский угрюмо. – Неужели ты думал, что сможешь просто так меня… обокрасть?!

– Да! – крикнул Саша, взялся руками за волосы и сильно их дернул.

– Федя как-то сказал, что у нас в конторе кто-то ведет двойную игру. – Полина прикрыла глаза и сразу же открыла, чтобы все не подумали, что она набивается на жалость. – Его это веселило. Он чувствовал себя детективом. Он сразу знал, что это ты, Саша, только доказательств у него никаких не было. Он собирал все бумаги, которые имели отношение к Уралмашу, и писал на них: “Смерть врагам”.

– Пугал, что ли? – спросил Сизов.

– Ты же знаешь Федьку! – задумчиво произнес Троепольский. – Шалил скорее, а не пугал. Такие игры ему нравились, придурку. Он бы собрал доказательства и тогда пришел ко мне гордым победителем с этим, – кивок в сторону Саши, – в одной руке и бутылкой водки в другой. Чтобы мы запили наши потери. Разве не так?

Сизов сосредоточенно кивнул. Все помолчали, а потом Троепольский осведомился, не глядя на Полину:

– Как ты узнала? Или ты с самого начала знала, только мне врала все время?

– Нет, Арсений.

– Простой. У нас в конторе только одни человек пишет исключительно карандашами. Саша Белошеев. А наутро у него все костяшки были в ссадинах. – Полина сжала руку и показала костяшки. – Но он сказал, что убьет меня, если я… скажу тебе. И я побоялась.

– Ну да. Ты побоялась. До этого не боялась, а тут побоялась.

– Да, – вызывающе ответила она и еще крепче сжала руку.

– Он топил тебя в туалете?! – изумился Сизов. Полина сосредоточенно кивнула. На Троепольского она старалась не смотреть.

Тот выбрался из-за стола, постоял, словно раздумывая, потом подошел и коротко двинул Белошееву в зубы. Голова у того откинулась назад и стукнулась о стену. Гуччи затрясся и опять тоненько затявкал. Он не одобрял никаких проявлений насилия.

Саша закрыл лицо руками.