Запасной инстинкт

Мать, тетка, сестра и племянница. Все четверо красотки, каждая в своем роде, самая невразумительная племянница – может быть, потому, что на фотографии ей лет четырнадцать. Именно в четырнадцать лет на лице почему-то преобладает странной формы нос, окруженный россыпью юношеских прыщей, губы сложены презрительно, прическа всегда нелепа, а в глазах выражение вроде: “Я так долго живу, что мне уже давно все это надоело”. У племянницы всего было с избытком – и носа, и прыщей, и повисших прядей неопределенного цвета длиной до попы, и подросткового идиотизма в томном взоре.

Несмотря на это, как-то угадывалось, что и племянница станет красоткой, и Федя уверял всех, что стала, и все твердил, что “ей бы теперь жениха хорошего, а не такого придурка, как я сам!”.

Троепольский включил компьютер, но в Федино кресло садиться не стал – стоял, опершись ладонями о стол.

В компьютере не было уралмашевского макета, даже следов никаких. Троепольский посмотрел на Марата, а Марат на Троепольского.

Марат промолчал. Он боялся, что, если скажет хоть слово, Троепольский как-то догадается, поймет – и тогда все, конец, недаром он сегодня принародно поклялся найти и убить того, кто…

– Ты что-нибудь понимаешь?

Марат отрицательно покачал головой и опять не сказал ни слова.

В дверях послышалось легкое цоканье, как будто мышь бежала на кончиках розовых лапок, сопение, шорох, и в Федину комнату впорхнула необыкновенная собака Гуччи в полосатом пальтеце. Увидав Троепольского и Байсарова, Гуччи сконфуженно замер на месте – раскидистые уши с прической неистово затряслись, – потоптался и ринулся прочь с видом горничной, поутру заставшей молодого господина голым.

– Полька! – заорал Троепольский. – Что ты его… ее выпускаешь?!

– Да эту свою Гуччи!

– Я не выпускаю. Гуччи, Гучинька, где ты?

Придушенный, словно предсмертный писк, бросок, и в дверях появилась Полина с китайской хохлатой собакой на руках.

– Где уралмашевский макет?

“Вот оно, – пронеслось в голове у Полины Светловой. – Я так и знала. На что я только надеялась, когда думала, что… пронесет? Почему я на это надеялась?! Почему была уверена, что если он и догадается, то” – не сразу, не сейчас, а… когда-нибудь потом?!”

Она перехватила Гуччи, так что щекой тот припал к ее заколотившемуся сердцу.

Оно колотилось так, что песик отстранился и посмотрел на нее вопросительно.

– Марат, ты так и не нашел макет?

Марат отрицательно покачал головой. Вид у него был странный, словно он последним усилием воли намертво держал себя за язык.