Запасной инстинкт

– Светлова, ты что?! Опять все сначала?! Сколько это будет продолжаться?! Ты же все про него знаешь, и он не подходит тебе! Он, черт возьми, никому не подходит, кроме самого себя! Ты что?! С ума сошла?!

Она сошла с ума много лет назад, когда он брал ее на работу.

Господи, какой свободной, независимой, легкой она тогда была! И ничего еще не знала, и презирала полоумных девиц, “упавших в любовь”, как в “омут головой”, и была убеждена, что уж к ней-то вся эта чушь никогда не будет иметь никакого отношения, потому что она умна, у нее есть чувство юмора, которое прикрывает ее, как броня, и вообще ей никто не нужен!

– Светлова! – позвала из трубки Варвара Лаптева.

– А с кем у тебя ребенок? – жалобно проблеяла Полина.

– Как – с кем?! Со мной, конечно. И Иван пока дома.

– Но его же надо… кормить, да?

– Ивана? – уточнила Варвара.

– Ну, если его не кормить, он станет орать, – философски заметила Варвара, – поэтому лучше кормить, конечно. Кстати, если Ивана не кормить, он тоже начнет орать.

– Приезжай сейчас же!

– Я не могу! У нас тут черт знает что, я не могу уехать. Мне надо Троепольского дождаться, а он непонятно где.

– Он вернется на работу и позвонит тебе. У него есть твой телефон. Есть или нет?

Напор Варвары Лаптевой выдержать было трудно, и она этим очень гордилась.

Полина еще раз покосилась на распахнутую дверь и пробормотала жаркой скороговоркой, прикрывая трубку ладонью:

– А меня вчера… избили.

Воцарилось молчание.

– Какой… карандаш? – спустя время прошептала обессилевшая Варвара Лаптева. – Где нашла?!

– В большой комнате. Рядом с тем местом, где меня… ударили.

– Варька, – быстро произнесла Полина, – это особенный карандаш. Приметный. Кто у нас в конторе пишет только карандашами?!

Варвара охнула в глубине телефонного омута, и Полина сказала невесело:

– А Троепольскому сказала?

– Да как я ему скажу, если его на работе нет! – закричала Полина.

– Дома скажи, – невозмутимо посоветовала Варвара. – В спальне. Где был договор с Уралмашем. А?

– Иди ты к черту, – пробормотала Полина и положила трубку.

Это вовсе не означало, что теперь они до смерти друг на друга обижены. Просто они так разговаривали друг с другом. Близкие люди на то и близкие, чтобы позволять себе то, чего не могут позволить дальние. Полина немного подумала об этом.