Записки под партами

— Да успокойся же ты, — фыркнул Леваков и сильней сжал мою руку. — Дай мне пару минут, ладно?

— Отпусти меня, отойди от меня, ты псих ненормальный! — Закричала я. Стукнула ступней по дверям, в надежде, что там услышат.

— Вот, — поднял он руки вверх, — отпустил, довольна?

— Открой дверь, — стала требовать я. А Антон как смотрел, так и смотрел. Казалось ему все равно, что сейчас у меня разрыв сердца случится от приступа паники.

— Просто выслушай, — сказал он жестко, а затем уже более мягко добавил: — пожалуйста.

— Что ты хочешь от меня? — Промолвила я, стараясь не расплакаться. Сдерживалась изо всех сил, просто иначе нельзя. Нельзя показывать слабость. Нельзя давать очередной повод для радости этим придуркам.

— Ты мне нравишься, — вполне серьезным тоном озвучил Титов, а затем добавил: — вот что.

— Уже два года, — я посмотрела внимательно на парня перед собой и поняла, что это очередная шуточка. Да кому в голову придет признаваться девушке в чувствах в закрытой раздевалке. Только придуркам из моего класса.

Чтобы поржать. Выложат потом в закрытый чат и будут весело обсуждать, как поиздевались над девчонкой.

— Ясно, а теперь дверь открой, — попросила уже более спокойно я. Понятное дело, что они тут веселятся. Но мне-то совсем не весело, достало быть местным Клоуном.

— Я серьезно, Тась! — Леваков вновь решил сокращать расстояние между нами, от чего сердце мое забилось в агонии. Я резко повернулась к дверям и начала стучать по деревяшке, словно иначе задохнусь.

А ведь вероятно так и было.

Антон схватил меня за плечо и повернул к себе. Я уперлась спиной в дверь и только сейчас поняла, что он просто навис надо мной, высокий такой и глаза такие… незнакомые. Он подал знак, не рукой, нет. И не наклоном головы. В его сокрушительном взгляде, полном решимости и дикого желания, промелькнуло что-то, чего я никогда не видела. Казалось, он выжидает, но терпение на пределе. Мне стало вдруг жутко. Кто этот человек, что он хочет от меня? И в тот момент, когда голова Левакова начала наклонятся, что-то щелкнуло внутри.

Оборвалось. Его губы приближались, его запах парил в воздухе, и мне стало противно. Дико. Невыносимо обидно. Я отвернулась. Сквозь силу, сквозь сковавшие мышцы, которые не хотели слушаться.

— Не смей, — прошипела, едва сдерживая слезы. А они были, так близко, как никогда.

— Я дурак полный, знаю, — шептал Леваков мне на ухо. Его дыхание обжигало шею, а ледяные руки оставляли мурашки по коже.