Записки под партами

— Да по всем вот этим проходным, ты же знаешь, как она хочет меня на юрфак запихнуть, — сетует друг, а я тем временем наслаждаюсь своим мороженым. Его мама и правда мечтала видеть сына адвокатом. Но он не хотел, говорил, что это нудно и неинтересно. Правда родители не всегда прислушиваются к желаниям детей.

— Понятно, — пожимаю плечами, — сочувствую.

— Твой батя как? Ничего не говорит про будущее?

— Ему, кажется, пофиг, — спокойно отвечаю. — Отец редко спрашивает о моей учебе. Иногда у меня создается впечатление, что я лишилась сразу двух родителей.

— Странный он, — констатирует факт Игорь, а я лишь молча доедаю мороженое. Что сказать, если все именно так. До дома мы доходим молча. Каждый погружен в свои мысли. В итоге Разин так и не решается спросить у меня насчет событий в школе. Оно и к лучшему, я бы все равно не рассказала. Мы прощаемся и расходимся по квартирам.

Домашним очагом в моем жилище и не пахнет. Уже с порога слышу крики и споры. Янка до ужаса голосистая и напористая, а Миля ей не уступает.

Поубивали бы друг друга, если бы не кровная связь — так думает отец, да и Тетя Люба.

— О, явилась, — кричит Яна, и я в ужасе смотрю на ее руки, вернее на содержимое в них. Маленькое янтарное ожерелье, которое носила мама, которое я берегла как зеницу ока, разорвано. Даже не разуваюсь, бегу со стеклянными глазами и выхватываю из ее рук дорогую мне вещь. Толкаю со всей силы сестру, та падает и ударяется об угол спиной. Резко подскакивает и теперь уже тянется ко мне дать ответку.

Ее руки хватают мои волосы и сильно так, до коликов аж, тянут в сторону шкафа. Пытаюсь вырваться, махая хаотично руками и ору не своим голосом.

— Совсем поехала, — вопит Янка, пытаясь увернуться от моих нападок. А я не отступаю, вьюсь как змея вокруг нее, и пытаюсь ответно ухватиться за волосы. Но все без толку. Сестра выше на голову, поэтому в легкую обходит меня. А затем довольно сильно пинает, и я падаю. Слышу на фоне голос Мили, отца и мачехи. Папа хватает меня, пытаясь оттащить от сестры, а я продолжаю махать руками и проклинать ее вместе со всем миром.

А потом происходит невероятное. Отец дает мне пощечину. Как плевок в душу, последняя ниточка. И ту оборвал.

Смотрю на него и глазам не верю. Разве это мой папа? Это ли тот самый мужчина, который заплетал мне косички и напевал песенку, собирая каждый день в садик? Разве это он учил меня кататься на велике и давать отпор мальчишкам во дворе, чтобы не обижали?

Внутри будто сердце раскололось.