Записки под партами

 — А кататься я тебя научу, говорил же, что хоккеем занимался как-то. Забыла уже?

— Ты серьезно? — Срываюсь на бег, чтобы обогнать его, но мы к тому моменту достигаем входной двери. Впереди дети громко кричат и бегают из стороны в сторону, родители, которые пытаются их успокоить, безумный шум и минуты радости. Кажется, я сплю.

Матвеев усаживает меня на лавочку, а сам идет за коньками. Я кручу головой, внимательно рассматриваю все кругом, и ощущаю себя какой-то дикаркой из джунглей. Но эмоции так переполняют, что совсем не смущаюсь своих чувств.

Для меня это мечта детства, то, что казалось, никогда не произойдет.

— Держи, — говорит Даня, протягивая мне корзинку с коньками.

— Мы, правда, будем кататься?

— А для чего мы, по-твоему, приехали?

— Я думала, что должна тебе помочь в чем-то, — хлопаю ресницами, в полном непонимании.

— Ну да, — без всяких эмоции говорит он. — Но сначала нам нужно попасть на лед.

— На лед… — бормочу себе под нос, пытаясь разобраться со шнуровкой. Очередная обувь, которая мне не хочет поддаваться.

Оглядываюсь на детей и взрослых, которые сидят рядом, все-то у них так складно выходит с коньками. Почему же у меня возникают сложности.

— Погоди, — говорит Матвеев и присаживается на корточки напротив меня. Ну, вот опять, очередной его красивый поступок, от которого сердце мое просто тает, как лед в знойную жару. Откуда он только взялся, разве такие бывают вообще. Смущаюсь в очередной раз, отвожу взгляд. Мне до чертиков приятно внимание Дани, даже если после мы выйдем и попрощаемся навсегда, я буду всю оставшуюся жизнь вспоминать каждый проведенный миг рядом с Матвеевым.

— Отлично, — улыбаюсь в ответ. Мне хочется, чтобы он увидел, какая я на самом деле. Чтобы разглядел во мне девушку. Сейчас я отчетливо это понимаю. Симпатия не рождается в миг. Она рождалась с каждым поступком со стороны Даниила. Она обрастала новыми лепестками, каждый раз, когда он протягивал мне руку, когда дарил свое тепло.

— Тогда пошли, — сообщает Матвеев и поднимается с пола.

Я складываю обувь в корзинку и отдаю ее Дане. Он забирает номерки, а затем жестом показывает мне, чтобы я проходила к дверям, где толпится народ. Поднимаюсь со скамьи и неуверенно шагаю, боюсь, как бы не упасть. Однако идти оказывается не страшно. Высоковато правда, но совсем не страшно.

Мы подходим к крутящимся дверям, и когда доходит очередь, ныряем внутрь. Холодный ветер тут же обдувает лицо и встречает прохладой.