Записки под партами

От этого в венах кровь еще больше пульсирует. Даже второе дыхание открылось.

Сворачиваю к библиотеке, едва не врезаясь в какую-то взрослую женщину. Та что-то говорит мне, но сейчас не до ее бубнеша. Пусть идет мимо, у меня тут важная миссия. Рыжая останавливается в начале коридора и склоняется пополам, видать устала. Даю ей пару минут, так чисто из вежливости. А потом выхожу один на один.

— Эй, рыжая, да бесстыжая, — кидаю ей фразочки, в надежде задеть, да раззадорить.

— Убью! — Вопит ангельским голосом она и мы снова впускаемся играть в догонялки.

Сбегаю по лестнице вниз, а затем резко выруливаю в сторону класса. Там в дверях уже толпятся наши, обсуждают что-то. Ускоряюсь, иногда оглядываюсь, и когда понимаю, что Филиппова все еще преследуют, спокойно выдыхаю.

— Разойдись, — ору парням, чтобы пропустили. Те, как по команде делают шаг назад и позволяют мне оказаться моментально в кабинете. И вот тут меня ждет провал, который схватил за яйца мое самолюбие. Не успеваю переступить порог класса, как рыжая хватает меня за майку.

Между нами завязывается что-то похожее на потасовку, а затем она со всей силы толкает меня, и я падаю задницей в мусорное ведро. И ладно бы оно пустым было, но нет, сегодня там отходов выше крыше, даже полу разлитый йогурт лежит. Народ моментально реагирует. Начинают ржать, тыкать пальцем. Толпятся вокруг меня, будто увидели клоуна в цирке. Пытаюсь подняться, но руки скользят, слишком влажные от бега.

— В следующий раз, — ангельский голосок разрывает гогот, который витает в классе.

 — Будет хуже, понял? — А затем следует улыбка. И меня ломает. Сжимаю челюсть до боли, до дикого скрежета, и мысленно обещаю себе, что заставлю пожалеть об этом поступке. Никто и никогда не унижал Антона Левакова. Никто не смеет смеяться надо мной. А уж тем более какая-то девка.

В итоге, я настроил против Таисии весь класс. Для этого потребовалось не мало времени. Ну и сама она помогла знатно. В какой-то момент пропадать начала, закрылась в себе, никуда не ездила с классом.

Да и все красивые наряды сошли на нет. Казалось, что вянет, словно цветок без воды. И тут надо было остановиться, мозги включить. А я как идиот радовался. Все ждал, когда она заплачет и попросит у меня прощения, когда поймет, как в тот раз было фигово сидеть в мусорном ведре и быть общественным посмешищем. Но Филиппова была выше этого. Она стойко держалась и в какой-то момент начала вызвать у меня странные противоречивые чувства.