Записки под партами

И я вдруг отчетливо ощущаю на себе чей-то взгляд. Поворачиваю голову, ищу глазами того, кому я могла бы понадобиться. Но Леваков, мой постоянный мучитель, сейчас занят телефоном и не он смотрит… смотрит человек рядом с ним. Света. Ее колючий взор обжигает, словно к коже поднесли фитиль с огнем. Сразу вспоминаются события того вечера, и я невольно задумываюсь, почему такая красивая девушка не смогла занять никакого места в сердце Матвеева. У нее правильные черты лица, идеальная фигура, а про шикарные пышные волосы я вообще молчу.

Мне до Самохиной очень далеко. Да нас даже близко не поставить. На ее фоне я серая мышка, несмотря на рыжие кудри. И снова укол ревности. Болючий такой. Противный. И мне страшно становится. А вдруг опять мешок на голову наденут, вдруг снова увезут куда-то. Страх колючими шагами медленно взбирается к моему горлу, обхватывает его, заставляет дрожать, чувствовать себя кроликом среди стаи волков. Сглотнула. Перевела взгляд. Не стоит подавать виду, что я боюсь, что жмусь вся. В любом случае, здесь столько людей, вряд ли Самохина будет подрывать прекрасную репутацию из-за кого-то вроде меня.

— Титов нас покинул, — как гром среди ясного неба звучит голос учительницы, вытаскивая меня из самопоглощающих мыслей.

— В смысле? — Кричит с задних рядов Ленка. И народ ее подхватывает моментально волной недопонимания.

— Ну вот так, — пожимает она плечами. — После драки родители решили забрать его документы. Хотя я просила их оставить Жору, выпускной же класс.

Но они на отрез отказались.

Я всматриваюсь в лицо учительницы, пытаюсь осознать, верно ли расслышала все то, что она сказала. Титова перевели? Серьезно? И о какой драке речь. Ничего не понимаю. Что произошло в гимназии такого, что Жору забрали родители. До этого ему все с рук сходило: начиная от издевательств над учениками, заканчивая, учителями. Титов был эдаким здешним тираном, уверена, многие мечтали о том, чтобы его в один прекрасный день не стало. Я честно сказать, тоже была в рядах этих мечтателей.

— Хватит шуметь, — прикрикнула женщина, снова привлекая к себе внимание. И народ, наконец, начал успокаиваться. Однако шушуканья по рядам были слышно еще минут двадцать, все же новость была крайне неожиданной для всех.

После урока, ко мне подсела Зина. А вот Антон, к моему счастью, ушел с ребятами в коридор, продолжать обсуждение горячую тему. Парни какие только теории не выдавали, но особо в подробности их дебатов я вслушиваться не стала.