Записки под партами

Да, однозначно, кормить гостя позавчерашним пюре не комильфо, однако сам напросился.

— Как ты себя чувствуешь? — За спиной звучит ровный голос Дани. Я не оборачиваюсь, занимаюсь едой и напитками, однако достаточно четко ощущаю его взгляд на себе.

— Да, вроде нормально, — отвечаю коротко и ставлю перед ним на стол курицу, которую успела разогреть в микроволновке, пюре, сладкие булочки и две кружки с горячим чаем. Присаживаюсь сама напротив, но отчего-то смущаюсь даже глаз поднять.

— Накормить меня решила? — Слышу веселые нотки в его голосе.

— Да нет, — пожимаю плечами, и тянусь за своей кружкой. Делаю глоток, но тут же вздрагиваю. Совсем забыла, что вода горячая и обожгла язык.

— Сахарок положи, — заботливо и как-то уж совсем по-свойски говорит Матвеев. Затем берет кубик из вазы и протягивает любезно мне.

— Сразу видно, что к дикой среде ты не приспособлена, — усмехается Даня и кладет кусок сахара на стол возле меня. Выдыхаю и морщусь от неприятного ощущения во рту. Смотрю то на Матвеева, то на кубик, и решаюсь попробовать.

Вполне вероятно, что это окажется всего лишь забавной шуткой, однако почему бы и нет.

— Подержи немного, и отпустит, — советует он.

— Где ты узнал про этот способ? — Интересуюсь, закидываю сахаринку в рот. Начинаю рассасывать, как конфетку, и даже не сразу замечаю, как потихоньку унимается боль.

— Какие планы на вечер? — Игнорирует мой вопрос Даниил. Он выглядит расслабленным, как будто у себя дома, как будто в своих тапочках, да и вообще уже освоился, кажется.

Уплетает пюре с курицей, иногда заостряет на мне внимание, поднимая голову.

— В смысле? Уроки, а потом… — задумываюсь. Откидываюсь на спинку стула и оглядываюсь по сторонам. Чувство одиночества подкралось как-то совсем незаметно. Осознание, что проведу, целую неделю одна, в этих стенках отчего-то давит, а то и вовсе зажимает.

Если вспомнить, я никогда не была одна. Родители считали, что ребенку нужно внимание, нужно чье-то плечо. Им даже сложно было приучить меня спать самостоятельно в отдельной кровати.

Когда мамы не стало, отец привел мачеху. И в доме шум осел на полках, в шкафах, и даже самых потайных уголках. Я всегда знала, стоит повернуть ключ, и там за дверью обязательно услышу чей-то голос. А теперь я одна… здесь в нашей обители, совсем одна.

— Тась, а ты мне не одолжишь сменные вещи? — Вытаскивает меня из грустных мыслей Матвеев. Не сразу отвечаю, пытаюсь переключиться, вернуться в реальность.