Записки под партами

— Тася, — разрывает его голос мой внутренний монолог. Опускаю голову и замираю. Стоит там внизу с какой-то деревянной штуковиной, в пыли весь, а одежда так вообще грязная. Смотрит на меня ледяным взглядом, аж мороз по коже. Неужели этот парень и правда пытается помочь? Мне? Он?

Даниил двигает козла, устанавливая напротив окна. Затем умело так вскарабкивается на него, а тот периодически пошатывается. Сердце в пятки уходит, вдруг упадет. Не верю своим глазам. Просто не верю и все тут.

— Так, ну придется прыгать, — констатирует Матвеев.

Он поднялся в полный рост, и теперь спокойно достает руками моих ног. Только через пару секундо до меня доходит смысл происходящего. Качаю головой, потому что боюсь. Расстояние не маленькое все-таки.

— Не смогу, — шепотом говорю.

— Другого варианта нет, — цедит сквозь зубы, злится, кажется. — Охранник ушел или спит, не знаю. Я бил в дверь, но никто не вышел. Прыгай, — снова командует так категорично. Смотрю на шаткую конструкцию и не представляю, как окажусь там.

— Нет, не могу, — отзываюсь так тихо, будто и не вслух вовсе говорю.

Руками сжимаю край кофты, и вдруг опять накатывает это ужасное чувство безысходности. Когда эмоции начали брать надо мной вверх?! Раньше могла сдержаться. Просто давала себе команду: плакать нельзя. Терпи. А теперь что?.. Слезы хлынули, как назло при Матвееве. Стыдоба какая.

— Доверься мне, — говорит Даниил. Его голос в этот момент звучит как-то иначе, мягко и нежно, заботливо, что ли. Поднимаю глаза, а он руки расправляет в стороны и одаривает меня улыбкой.

И вдруг, кажется, что само солнце спустилось вниз, что его лучи обняли меня и согревают. Неужели человек может передавать такие ощущения другому, просто улыбнувшись. — Я поймаю тебя.

— Не смогу, — качаю головой. Хотя понимаю, что должна. Просто обязана. Если хочу уйти. Он вздыхает тяжело. Но все также ждет. Дает мне возможность решиться. И я решаюсь. По крайне мере, настраиваю себя на это.

— Сейчас, рюкзак возьму, — лезу назад в кабинет. Накидываю ранец на плечи и возвращаюсь снова.

Скидываю ноги вниз и сжимаю края подоконника. Давно так страшно не было. Боюсь не столько за себя, сколько за него. Ведь мы можем вместе упасть, тогда пострадаем оба. А ведь он недавно только оправился.

— Так дело не пойдет, — прерывает мои терзания Матвеев. Цокает нервно, раздражается. Наверное, уже проклинает тот момент, когда решился помочь. Затем обхватывает рукой мою щиколотку. Я аж дергаюсь от неожиданности. А потом делает до ужаса безумный поступок.