Записки под партами

Где нужно помогала, а где нужно лишний раз не открывала рот. На вопросы отца отвечала однотипно: да, нет, все нормально… Думаю, ему со мной было некомфортно. Все же мы стали слишком далеки друг от друга.

В школе все, к удивлению, было спокойно. В понедельник я сначала боялась идти на занятия. Все-таки была вероятность встретиться с Даниилом, но когда мы пересеклись, он отвернулся, будто видит незнакомку. Оно и к лучшему. Общение с ним лишнее внимание, которое мне не нужно. Из интересного могу отметить поведение Левакова.

В один из дней, когда Титов начал откидывать в мой адрес очередные шуточки, одноклассник его жестко присек. То ли дело было в до ужаса пошлячих комментариях, то ли Антон просто был не в настроении. Но Жора замолчал и уткнулся в телефон. Было непривычно спокойно. Словно я стала невидимкой. А в пятницу мое удивление достигло апогея. К обеду пошел сильный дождь, настолько, что аж смотреть в окна было жутковато. Ветер завывал, серость затянула облака, и спрятало солнце. Я выбежала из школы, но в ту же минуту поняла, что даже зонтик не способен спасти ситуацию. Тут-то передо мной и остановился байк Антона. Он приоткрыл окошко шлема и спросил:

— Подвезти? — Я бы села от удивления, да не на что было.

— Откажусь, — кинуло грубо в ответ, и собиралась двигаться к остановке, как мотоцикл Левакова сдал назад, загораживая мне путь.

— Я серьезно, — его голос звучал чуть иначе, чем обычно. Да и взгляд был серьёзный, не знакомый мне.

— Я тоже, — снова выдала отказ, потому что Стокгольмским синдромом не страдаю.

Обошла его железного коня и побежала прочь. К счастью, Антон настаивать не стал. На этой неделе он вел себя настолько странно, но я уж было решила, заболел. Однако одноклассник ходил на занятия, бодро отвечал на вопросы учителей и все же нет-нет, но подкидывал шутейки в мою сторону.

На работе вопрос тоже удалось уладить. Там я таить не стала, рассказала все как есть. Утаила разве что про Матвеева, сделав спасителем своим охранника. Директор был не в обиде, коллеги тоже. Оказывается, они переживали, что со мной приключилась беда.

И как, оказалось, были правы.

О своем заключении я больше не стала распространяться. Даже Игорю не сказала, хоть на сестру порой жаловалась. И в принципе, он знал, как натянуты у нас отношения. Однако все, что было связано с Матвеевым, хотелось закинуть в сундук и закрыть его на замок. Не знаю уж почему, но пусть будет моей личной большой тайной.

Когда наступила суббота, я уже мысленно настроилась на послание.