Воинский начальник, строгий полковник, с криком набросился на меня:
– По какому праву вы требовали задержать Мазепу?
Но когда я предъявил отношение следователя, у нас все пошло по-хорошему.
Мазепа был передан в ведение гражданских властей, и я его предъявлял впоследствии как потерпевшей Шахайловой, так и бывшим с нею в лесу двум девочкам, и все они признали в Мазепе того самого человека, который совершил насилие над Шахайловой.
Дело о Мазепе слушалось в Х-ском окружном суде с участием присяжных заседателей. Перед судом в числе других вещественных доказательств демонстрировались два карманных складных ножа.
Ножи эти для подсудимого были роковыми, так как являлись неопровержимыми доказательствами его вины.
А между тем первоначальное показание Шахайловой относительно двух бывших в руках преступника ножей породило в душе моей сомнение в правдивости ее показаний в этом отношении…
Мазепу сослали в каторжные работы на восемь лет.
На волосок от смерти[147]
В зиму 1903–1904 годов в Х-ской губернии[148] участились церковные кражи, особенно в Х-ском уезде, в котором я тогда служил.
Начальником губернии был издан по этому поводу циркуляр, предписывающий усилить ночные караулы около церквей, проверять их и вообще иметь строгое наблюдение за церковной охраной. Однако и после этого то там, то здесь кражи из церквей время от времени совершались. Наконец, в феврале была совершена кража из Трехсвятительской церкви в слободе О., месте моего жительства. Перепилив дужку замка и взломав внутренние запоры у южной двери, воры проникли в церковь, где также взломали свечной ящик и несколько кружек, и, похитив из них около двухсот рублей, бесследно скрылись.
Все старания, направленные к розыску похитителей, были безуспешны. Спустя месяц была совершена аналогичная кража из церкви в соседнем селе Р-нка, откуда злоумышленники похитили и серебряную чашу. Виновники и на этот раз не были разысканы. Ими на месте последней кражи был брошен большой железный лом, служивший орудием взлома. Близость села Р-нка к слободе О.
и характер взломов указывали на то, что обе кражи совершены одними лицами. Я знал, что церковные воры в редких случаях идут на кражу «втемную», т. е. в местность, совершенно для них не знакомую, а если и идут, то всегда имеют с собой проводника, хорошо знакомого с данной местностью."
"Рис. 24. Форма обмундирования городового городской полиции. Образцовый рисунок, 1884 г.[149]
Отсюда следовал вывод, что один из грабителей был из местных жителей.
