Аксютина, вместо того чтобы об этом происшествии дать знать в часть или полицию, взяла с собой управляющего с забинтованной головой и поехала прямо к губернатору.
Полицмейстер, бывший у губернатора с рапортом, доложил, что в городе все благополучно, а между тем жертвы ночного разбоя были налицо. Полицмейстеру сильно досталось от губернатора, а пристава он приказал арестовать при гауптвахте на семь суток."
"Рис. 3. Екатеринослав, общий вид. Дореволюционная открытка.
Выслушав все это от пристава, я сейчас же взял из части двух городовых и отправился на место преступления.
От Аксютиной и ее управляющего я ничего нового добыть не мог; дворника не было с ночи: он сбежал; жильцы главного дома тоже никаких сведений не дали; при осмотре квартиры и двора ничего не найдено. И во дворе и в доме скопилась масса народа. С такими сведениями я отправился в часть – придумывать план розыска преступников. В отдаленные от места происшествия питейные заведения я разослал нескольких городовых с тем, чтобы они выспросили у содержателей, кто из публики посещал их заведения перед происшествием за день-два и в тот вечер.
Старшего городового части я послал осмотреть все места пустопорожние, как то: развалившиеся фабричные постройки, кирпичные заводы и тому подобное; приказав ему, чтобы, найдя где-либо признаки пребывания разбойников, ничего на месте не трогал и немедленно дал мне знать. Сам же я решил лично обойти питейные заведения, находящиеся поближе к месту происшествия.
Около 10 часов вечера в часть собрались разосланные мной по питейным заведениям городовые, [которые, как оказалось], ничего не добились. Старший же принес две пары старого штатского платья и две фуражки, которые нашел на кирпичном заводе, невдалеке от казармы сборной команды, среди сложенного в ярусы кирпича.
На другой день с раннего утра я разослал нескольких городовых по всем квартирам подозрительных лиц для того, чтобы расследовать и проверить, кто из них и где находился в день происшествия, а сам со старшим отправился на кирпичный завод, где было отыскано платье.
Придя на место, я тщательно осмотрел его, но решительно ничего не нашел ни там, где оказалось платье, ни во всем кирпиче. Тогда мы зашли в печь, где выжигают кирпич, и мной была там найдена обложка с денег с надписью «1200 р.» и, кроме того, много окурков, бумага коих была, очевидно, вырвана из записной книжки.
