Большие окурки я взял с собой и отправился на соседний кирпичный завод, где также среди кирпича в одном месте нашел три пары штатского платья поношенного и три маски из картона самого незатейливого изделия. В каждых брюках в кармане оказалось по одной ложке с вензелем Аксютиной, а в кармане сюртука – золотые старые часы с серебряной цепочкой. При дальнейшем осмотре кирпича нашли еще одну пару платья, серебряную ложку и хорошие дамские часы с золотой цепочкой. Больше ничего не было найдено. Отсюда мы отправились в часть, и я осмотрел платье, найденное накануне, причем в карманах брюк нашел несколько листов такой же бумаги, из какой были свернуты взятые мной окурки.
После этого я отправился со старшим городовым по питейным заведениям. В одном из них после настоятельных расспросов я узнал от содержательницы, что два дня кряду перед происшествием заходили в заведение по утрам между 10 и 11 часами солдат с черными погонами и в старенькой шинели и с ним какой-то человек в простом мужицком платье, никогда прежде не посещавшие ее заведения.
Они выпивали полкварты[12] водки, разговаривали вполголоса и часто шептались. Я описал ей приметы дворника; она признала их очень похожими и сказала, что ни мужика, ни солдата больше не видала. От городовых относительно подозрительных лиц серьезных сведений не было получено.
За текущими служебными обязанностями продолжать расследование в этом доме я не мог. Но имея уже такие данные в руках, вечером я отправился с докладом к полицмейстеру и сказал, что, по моему мнению, я завтра найду всех виновников преступления, так как имеющиеся данные дают несомненное основание предполагать, что оно совершено солдатами Екатеринославской сборной команды с участием дворника.
Мое предположение разделял и полицмейстер, он немедленно поехал к губернатору и доложил ему все обстоятельно.
Вызвали и меня туда. Губернатор был со мной очень ласков и входил в самые мельчайшие подробности этого дела.
Вследствие моей просьбы и заявления, что трудно в одно время разыскивать преступников и заниматься текущими делами, он приказал полицмейстеру немедленно освободить из-под ареста пристава; мне же он приказал ехать домой и отдохнуть, а также распорядиться, чтобы городовые, которые находились в розысках, эту ночь провели в отдыхе."
"На следующий день в 9 часов утра я со своим старшим городовым был уже в казарме сборной команды.
