Заплатить за все (СИ)

Горелый держит меня за плечи, смотрит серьезно и яростно:

— Успокойся, поняла? Говори, что? Бывший твой? Там? С Яськой?

— Да… Да… — я смотрю в его лицо, но не вижу ничего из-за слез, полностью закрывающих мир, делающих его размытым и жутким, — он… увез… Он… Боже… Что мне? Боже…

— Спокойно, — Горелый прижимает меня к себе, — решим. Все, приходи в себя. Поняла? Поняла?

— Да… — я в полном неадеквате, ступоре, толком не понимаю, что делать сейчас, куда бежать. Ехать в деревню? Стас наверняка Яську уже оттуда увезет к этому времени, опоздаю! Да и если б не опоздала… Что я сделаю? Что? Я одна… Совсем одна, боже… Никто не поможет… Никто…

И тут внезапно до воспаленного мозга доходят слова Горелого.

И осеняет!

Вот оно! Вот!

Он же… Он же может многое! По крайней мере, может противостоять этой твари! Пусть убьет его! Пусть вернет мне мою Яську! Я за это все сделаю! Все! Все!

Смотрю в тревожные темные глаза своего врага злейшего, своего любовника, кровника, можно сказать… И вспоминаю его предложение.

Его обещания. Его угрозы…

— Горелый… — почему-то он опять Горелый для меня, никак иначе, не Владимир и уж точно не Володя, как этой ночью называла, — помоги мне. Помоги. Я все… Я все сделаю. Что ты хочешь? Приходить к тебе, когда ты хочешь? Делать все, что ты хочешь? Да? Я все сделаю. Только помоги мне. Помоги. Забери у него Яську. Я все сделаю. Я буду очень, очень послушной, Горелый… Очень.

Слезы закрывают от меня весь мир. И его глаза тоже. И его лицо, становящееся лишь размытым пятном…

Мне кажется, что он медлит…"

"Что он раздумывает над моим предложением.

И дрожь продирает тело от понимания: он откажет! Зачем ему это? Он же… Он же уже все получил… Ему не интересно мое предложение больше! И теперь мне нечем его заинтересовать!

Я настолько холодею, что слезы высыхают.

Вытираю мокрые щеки пальцами, ощущая, что ладони Горелого больше не держат за плечи, не успокаивают… Значит, я права. Значит, не заинтересован… Надо заинтересовать!

— Я понимаю, что у меня ничего нет, — слышу свой голос со стороны и сама мертвею еще больше от мертвых интонаций в нем, — но я обещаю, что ты не пожалеешь.

Я буду очень послушной. Столько, сколько тебе надо. Так, как тебе надо. Помоги мне, Горелый. Пожалуйста.

Он стоит напротив меня, и почему-то контраст темной бороды и неожиданно светлой кожи становится пугающим. И взгляд жутким, черным, куда страшнее, чем даже в ту первую нашу встречу после его отсидки. Сама смерть передо мной сейчас.