Заповедь Варяга

Но год назад грузинская община избрала законного казначеем, наказав вести подобающий образ жизни, для чего выделила из общака, в счет прошлых заслуг Джамала, ощутимую сумму.

– Если ты будешь жить в сарае, то нам просто перестанут верить и будут считать нас нищими. Это неприятно... Наши партнеры станут говорить: если так живет держатель общаковской кассы, так остальные воры и вовсе пухнут с голоду! Грузинских воров не будут воспринимать всерьез. Нас не будут брать в расчет наши коллеги из Колумбии, Америки, Западной Европы.

Мы должны показать, что располагаем большими средствами! Каждый из нас хотел бы участвовать в солидных проектах, только так мы сможем стать по-настоящему состоятельными людьми, – говорили ему воры.

Под такими уговорами старик Джамал решил поступиться некоторыми своими принципами, и скоро на скалистом берегу построил замок, который мог бы стать украшением любой королевской короны, набил комнаты замка сокровищами, о которых не помышляли даже бароны крестовых походов.

Достаточно было только разок взглянуть на это творение, чтобы понять – грузинский вор Джамал принял новые правила игры, которые его уже более не тяготили, и очень быстро привык к роскоши. И уже без стеснения назначал цену за разрешение спорных вопросов между группировками."

"Положение Джамала, как казначея общаковской кассы, было удобно еще и тем, что он не растерял связей с Россией, и многие зэки помнили его как ревностного поборника «нэмпановской» воровской идеи.

А еще Джамал всегда был сторонником крупных проектов, сулящих огромные барыши, и совсем неважно, в чем они проявляются: в перекачке нефти в западные страны или в продаже героина на улицах больших городов. Он понимал совершенно точно: суперприбыли следует связывать только с Россией, именно на ее огромных просторах валяются такие деньги, которых никогда не видела вылизанная Европа.

Другим гостем Ефимовича был вор в законе – аварец Резван. Весьма редкий экземпляр горца. Угодив в семнадцать лет к хозяину за разбой, и волей обстоятельств отлученный от мусульманских традиций, он невольно стал вникать в сложную структуру уголовных понятий, где элиту всегда составляли блатные, а некоторые из них, наиболее авторитетные, были в лагерях чем-то вроде старейшин в горном ауле.

Однако на вершине всегда оставался только один, самый надежный человек лагерного сообщества – вор в законе. Именно на таких людей Резван и хотел быть похожим.