Заповедь Варяга

Выводи!

– Слушаюсь, – кивнул подполковник и вместе с Григорием поспешил к деревянному строению, напоминающему деревенский амбар.

Влас Петрович отсутствовал недолго. Через несколько минут они с Григорием уже выводили из сарая двух пленников в белых рубашках. Головы мужчин скрывали серые холщовые мешки, а руки и ноги стягивала длинная бечева с бахромой на концах. Подполковник вывел пленников на середину арены и терпеливо стал дожидаться следующих указаний.

– Развязывай! – приказал Лукьянов.

Подполковник ловко размотал тесьму, стягивающую горло пленников, после чего сдернул с их голов мешки.

– Тебе они знакомы? – спросил вице-губернатор, повернувшись к Зине.

Зина не без ужаса всмотрелась в лица пленников.

– Боже! – ее возглас докатился до площадки.

– Что с тобой? Сердечко защемило? Ай-яй-яй! Не бережешь ты себя, Зиночка, может быть, врача позвать? – притворно забеспокоился Валерий Валентинович.

– Не надо. Это же Андрей... Андрей Серебров.

– Верно, крошка. Это шофер и телохранитель твоего покровителя.

Конечно, вместо него здесь должен был стоять Ангел. Но ничего, дай только время. Мы и до него доберемся! – хитро сощурился Валерий Валентинович. – Присмотрись ко второму как следует, детка, может, узнаешь?

Действительно, лицо второго Зине показалось очень знакомым. Но кто он, она сказать не могла.

– Я его не знаю, – прошептала женщина."

"– Это моя победа, детка. Перед тобой Тарханов Аркаша собственной персоной. В Питере его знают как Тархана. Смотрящий Питера! Нам пришлось изрядно пофантазировать, чтобы выманить его из логова.

Боже, да ты сделалась совсем белой! Не бережешь ты себя! – еще сильнее забеспокоился Валерий Валентинович. – Но, извини, ждать не могу, народ требует зрелищ. Приступайте, друзья!

Двое охранников повалили Тарханова на доски, третий, вихлястый и гибкий, как гимнаст, стал завязывать ему глаза черной повязкой. Серебров угрюмо наблюдал за этой сценой.

– Сам дашь завязать глаза или тебя предварительно мордой в навоз ткнуть? – дружелюбно спросил его «гимнаст».

– Завязывайте, – глухо обронил Серебров.

– Ты башку-то наклони, не на табурет же нам становиться, – недоброжелательно произнес подполковник.

Пленников поставили друг против друга. Челядь поразевала рты, ожидая интересную потеху.

– Друзья мои, – громко и торжественно произнес Лукьянов, – сейчас нас ожидает увлекательнейшее зрелище – гладиаторские поединки. Первый бой будут проводить гладиаторы с завязанными глазами.