Я ничего не выдумываю, такие же сражения проходили в Древнем Риме. Гладиаторов, которые бились, не видя противника, называли андабаты. У нас здесь с вами все, как в настоящем Риме. Вот это, – показал он на выход с площадки, – называется «вратами смерти». Убитого будут вытаскивать через них, а другие ворота, – остановился его палец на противоположном конце, – принадлежат живым. Все мы с вами зрители, а поэтому хочу напомнить главное правило. Большой палец, опущенный вниз, означает – бросай оружие, победитель! Палец вверх – победитель должен добить поверженного противника.
Как мы знаем, воля народа священна для всех, включая президента. Вы меня хорошо поняли, славные андабаты? Они молчат, и этим все сказано. Будем справедливы. Я вас взял в честном бою, а значит, вы невольники. Насколько мне известно, вы тоже желали встречи со мной. Но если бы я вам попался, то вы поступили бы со мной гораздо хуже. Следующее правило для гладиаторов-невольников гласит: если гладиатор провел на арене три года и остался жив, то ему предоставляется свобода.
Я не собираюсь держать вас здесь три года. Меня ждут дела государственной важности, поэтому я облегчаю вам путь на волю. Я освобожу того, кто победит в трех поединках. Думаю, это будет справедливое решение. Неплохо придумано – один поединок, один год! Хочу вас предупредить, господа андабаты, что вы будете убиты, если не захотите драться между собой. И упаси вас боже броситься с кинжалами на уважаемых зрителей. Вы меня хорошо поняли? Не слышу вас?! Подполковник, пусть их поторопят!
Кириллов нетерпеливо дернул головой, и стоящий рядом молодчик с размаху опустил многохвостовый бич на пленников.
Длинные хвосты пришлись по плечам и животу, кожа лопнула, и кровь гранатовым соком проступила из ран. Второй удар, потом третий. Двенадцать концов хлыста злыми змеями жалили грудь, ноги...
– Ну, хватит, хватит, – запротестовал Лукьянов. – Не так сильно, иначе вы отнимите у них силы, а следовательно, можете испортить прелюбопытнейшее зрелище.
А теперь я спрашиваю вас еще раз, вы хорошо меня слышите? – Бич при этих словах предупреждающе засвистел в воздухе. – Господи, только не обижайте меня отказом, – умоляюще произнес вице-губернатор.
Первым, после некоторой паузы, ответил Андрей Серебров:
– Да.
– Согласен, – глухо отозвался Тархан.
– Ну, вот и славно, господа! Нас всех ожидает интересный спектакль. Развяжите нашим гладиаторам руки, мне не терпится взглянуть на них в действии.
