Особенно когда под угрозой существования оказывается вся раса. Но что это за пятно?
— Этого мы так и не смогли узнать. Ни один корабль, отправленный к нему, так и не вернулся, — грустно покачал головой верховный.
— У меня есть одна идея, но пока я помолчу, — сказал Альказ неожиданно для себя самого.
— Что это значит? — не понял верховный.
— Я озвучу её, когда мы вернёмся из поиска. Точнее, когда изгой выполнит своё задание.
— Хочешь отправить туда его? — с интересом спросил техножрец.
— Нет. Изгой может нам ещё пригодиться.
— Может, всё-таки расскажешь?
— Не сейчас. Лучше скажите, зачем к залу совета штаба пришло так много техножрецов? Что там вообще произошло? С чего вдруг генерал набросился на меня?
— Мы шли спасать тебя. Генерал превысил пределы своих полномочий. Он знает, что ты один из претендентов на его место, и решил таким образом избавиться от конкурента.
— А что бывает с теми, кого отправляют в отставку?
— Возрастные изменения вынуждают их вести малоподвижный образ жизни, а это значит, что все ушедшие в отставку нуждаются в посторонней помощи.
— Вы говорите про ороговение кожи?
— Да. С годами наша кожа превращается в настоящий панцирь, лишающий ксеносов возможности сгибаться, менять позу или просто легко перемещаться. Это наше проклятье, и долгие годы попыток разработать средство от этой беды так и не принесли плодов. Но опытные офицеры, имеющие большой опыт сражений с самыми разными противниками, не теряют остроты мышления, и верховный управляющий вынужден был отвести под нужды отставников остров на экваторе Ксены.
Тепло, много воды и мягкого песка. Уютное место для того, чтобы провести остаток жизни.
— Выходит, все рассказы про последний выход в зал чести при полном параде — это просто болтовня?
— Ну почему же? Некоторые выбирают и этот путь. Но если это опытный командир и сумевший прославить себя своими подвигами офицер, то его отговаривают от такого шага. Ведь он продолжает служить своей империи.
Пусть не физически, но разумом. Знаниями, опытом. Поверь, ксеноброн, опыт — это, пожалуй, единственное, чего нельзя добыть ни хитростью, ни силой оружия, ни даже уранидами.
— Странно. Вы назвали металл так, как называют его мягкотелые. Почему?
— Наверное, потому, что в нашем языке нет точного определения этому металлу. Мы нашли название стали, меди, титану — всему тому, из чего делаем своё оружие и корабли. Но ураниды так и осталось для нас металлом.
