Разговор прервался. Они молча продолжали наблюдать за жилищем мистера Пирса. Узкую ночную улочку освещали лунный свет и слабо мерцающие газовые фонари. Иногда по мостовой громыхали кеб или фургон золотаря, и снова становилось тихо.
Энтони чувствовал, как набухает и болит фонарь под глазом, как ноют все ребра. Наверное, к утру он покроется синяками! Оставалось утешать себя сознанием, что и Доминик не вышел целым из схватки.
— Миссис Лейк — исключительно энергичная и сильная духом женщина, — немного погодя изрек Доминик.
Энтони едва не рассмеялся, но тут же сморщился: ранка на губе открылась, и снова потекла кровь.
— Представь, ты почти слово в слово повторяешь Тобиаса. Только обычно он выражается гораздо более пространно.
Он вынул пропитанный спиртом платок, полученный от миссис Лейк, и прижал к уголку рта. У Доминика был такой же. Миссис Лейк настояла, чтобы запуганный швейцар принес каждому по платку, прежде чем молодые люди отправились на ночное дежурство.
Вскоре Энтони услышал шорох бумаги: это Доминик разворачивал сверток с мясными пирогами, полученными миссис Лейк от того же швейцара.
— Она несколько властная по характеру, — добавил Доминик, — но я рад, что миссис Лейк подумала о пирогах. Кстати, хочешь один?
Энтони сообразил, что ужасно проголодался.
— Конечно.
Доминик вручил ему пирог и взял один себе. Несколько минут они дружно жевали.
Доминик отряхнул с ладоней крошки.
— Какой он был?
Энтони понял, о ком он.
— Я почти ничего не помню.
Он отправился на тот свет, когда мне было восемь. Мать умерла с полгода спустя. Несколько месяцев мы с Энн жили у родственников.
— Но должно же у тебя остаться что-то в памяти, — рассерженно бросил Доминик. Похоже, он снова разозлился. — Ты был с ним целых восемь лет!
— Отца почти никогда не бывало дома, — пожал плечами Энтони. — Мы жили в деревне, а он почти все время проводил в Лондоне. Предпочитал игорные дома семейной жизни. — Он немного помедлил, прежде чем добавить:
— У Энн был его миниатюрный портрет, который она оставила мне.
— Опиши его.
— Завтра я покажу тебе миниатюру. Он очень похож…
— На кого?
— На нас. То же сложение. Те же глаза. Тот же нос.
— Он был вспыльчив? Смешлив? Умен?
— Очевидно, не настолько умен, чтобы избежать дурацкой ссоры из-за карточной взятки. Что же до остального… думаю, женщины находили его очаровательным.
До Энтони донесся тяжелый вздох.
— Да, пожалуй, ты прав.
