— Весьма трудно расследовать случай убийства, когда все уверены, что жертва погибла по собственной вине.
— До чего же увлекательно! — Пирс оставил в покое волосы Эмелин и с живейшим интересом уставился на нее:
— А здесь, в городе? Они чего-то добились?
— Ничего. Мистер Марч совершенно угнетен. Тетя считает, что они зря тратят время. Она пытается убедить его бросить это дело.
Про себя она подумала, что может гордиться Последней фразой.
— Понимаю, — кивнул Пирс, не меняя выражения лица. — Как по-вашему, ей это удастся?
— О да, — заверила Эмелин и, заговорщически понизив голос, приготовилась лгать:
— Семья Фуллертон тоже не желает скандала, как, впрочем, и все остальные.
Моя тетя весьма озабочена денежными вопросами, и, поскольку в этом случае у нее просто нет клиента, она считает, что им стоит уделить внимание другим делам.
— Не обижайтесь, дорогая, — вмешалась леди Уортем тоном, который прямо-таки сочился негодованием, — но должна сказать, что это маленькое хобби миссис Лейк кажется мне весьма странным.
Интересно, что сказала бы Лавиния, узнав, что леди Уортем считает ее занятие не больше чем хобби?!
— Мне кажется, что столь умная дама, как миссис Лейк, находит подобную работу достойным испытанием сил, — пробормотал Пирс, Эмелин почувствовала, как тонкие волоски на шее поднялись дыбом. Хоть бы Пирс ничего не заметил!
Глава 27
Эмелин и Присцилла направлялись ко входу в парк, где договорились встретиться с Энтони и Домиником. Кокетливые зонтики защищали их от вечернего солнца.
После короткого спора они договорились оставить шляпки дома, чтобы не скрывать ослепительного великолепия новых причесок.
— Господи, у меня до сих пор сердце колотится, — заметила Эмелин. — Вообще непонятно, как я еще хожу!
— Меня тоже трясет, — призналась Присцилла, скорчив гримаску. — Каждый раз, глядя в зеркало, я видела только одно: ножницы в его руке. И не могу отделаться от мыслей о людях, которых он, возможно, убил.
— А я больше никогда не смогу спокойно смотреть на парикмахеров.
— И я. Ужасно жаль, что мистер Пирс убийца, — мрачно пробормотала Присцилла. — Я буду вечно у него в долгу. Всего за несколько часов он полностью изменил мою жизнь, убедив маму, что в розовом я выгляжу далеко не самым лучшим образом.
Эмелин еще раз обозрела ее новое бирюзовое платье.
— И он совершенно прав. В более ярких тонах ты просто неотразима.
— Спасибо, — откликнулась Присцилла, вращая зонтик. — В конце концов, день получился невероятно волнующим.
