Запрещаю тебе уходить

Не обращая на меня внимания, мимо прошли две девочки лет десяти.

– Анастасия Сергеевна даже на льду была лучшей, – ответила вторая девочка. – Если бы она поехала на Олимпийские игры…

Девочки скрылись за дверью раздевалки, голоса стихли. Я с силой сжал зубы, солёно-металлический вкус крови стал ржавым, как будто я держал её во рту все эти пять лет. Если бы она поехала на Олимпийские игры… Мне не нужно было слышать окончание фразы, чтобы знать его. Несколько дней назад, сидя у постели спящего Миши, я пересмотрел все записи её прокатов, которые нашёл.

Я был не прав. Как же я, чёрт подери, был не прав! Если бы она поехала на те Олимпийские игры, она была бы одной из лучших. Вне зависимости от занятого места. Потому что она была одной из лучших. Именно поэтому я подошёл к ней на тех соревнованиях, когда мы впервые встретились. Она всегда была лучшей. Во всём.

Заметив меня, седой вахтёр приосанился. Когда я шёл к катку, бейджа на нём не было. Сознание выхватывало мелочи само по себе. Разумеется, плевать мне было и на бейдж, и на самого вахтёра, и на город, будь он неладен.

По крайней мере, сейчас. Как отмотать время назад, я не представлял. Какие бы я не поднял связи, вернуть прошлое это не помогло бы.

– Евгений Александрович, – вышедший из-за стойки охранник двинулся было ко мне, но осёкся, наткнувшись на взгляд. Густые брови сдвинулись к переносице.

Разбитую губу и бровь он, должно быть, оценил. Но ума промолчать хватило.

– Что?! – гаркнул я, так и не дождавшись продолжения. – По всем вопросам можно обратиться в мою приёмную.

Вахтёр кивнул. Нахмурился ещё сильнее. Я так и видел, как крутятся у него в голове шестерёнки. В моей они тоже крутились с бешеной скоростью, жаль только, что вхолостую.

Оказавшись на улице, я прищурился от брошенной в лицо ветром водяной пыли. Дерьмовое утро дерьмового дня. Весна в этом году вообще вышла дерьмовая. Попытки переключиться на Мишку ни к чему не привели. Утренний звонок в клинику подтвердил, что дела у него идут неплохо. Но, какой бы ни была радость, мечущихся в душе бесов она унять не могла.

Приеду в мэрию, начну с Шевченко. Давно пора было показать ему его место. Считает, раз сидит в верхах, не найду на него управу? Ошибается, тварь.

– Запахнет палёным, запрыгаешь, – процедил я, подходя к внедорожнику, в стёклах которого отражался спортивный центр.

Хрен он моржовый получит, а не землю, на которой он стоит. Пусть засунет свои грандиозные планы себе же в задницу. Но действовать нужно с умом.