Запрещаю тебе уходить

Что? Ответ был прост, но я отказывалась принимать его, хотя он лежал на поверхности. Женя мог купить ему любые игрушки, всё, что он пожелает. А я могла привезти ему брата и ещё… Стать ему мамой.

Женя

С важностью старшего брата Никита прошёл в квартиру. Во взгляде его читалось ожидание, в движениях – осторожность. Что ему сказала Настька, хрен знает, но вёл он себя сдержанно.

– А где Миша? – спросил он вместо того, чтобы поздороваться.

Судя по пытливому Настькиному взгляду, тот же вопрос интересовал и её. Ответить я не успел.

Все мы обернулись на шум. Заспанный, младший сын появился в дверях спальни. Увидел гостей и, едва ли не спотыкаясь, рванул навстречу.

– Никита! – пролепетал он, подбегая к нему. Я едва успел придержать его.

На поправку он шёл быстро. Врачи поражались его стойкости и силе. Я – нет. Характер он унаследовал от отца: Литвинов никогда не пасовал перед трудностями. Может, что-то досталось ему и от Настьки. Пусть и говорят, что трансплантация не влияет на генетику.

– Смотри, что мы тебе принесли, – встав на колени, показала Настя гоночную машинку, похожую на ту, что подарил ему Никита.

– Теперь у тебя будет две. Хорошее начало коллекции, как думаешь?"

"Миша несмело коснулся машинки. Вернее, Настькиной руки. Потому что ни хрена его машинка не волновала. Точно так же он обрадовался бы бутылочной пробке, если бы её держала она.

– Как твои дела? – она мягко улыбнулась. Не так, как улыбались ему сменявшие друг друга калейдоскопом медсёстры.

Я смотрел на всех троих, и чернота затягивала сердце плотной плёнкой.

Вот она – моя семья. Вот, чёрт подери! И что я со всем этим сделал? Моя женщина разочарована, мой старший сын понятия не имеет, что я его отец, младший только что вернулся с того света. Зато я, блядь, сижу в кожаном кресле за столом из чёрного дерева и могу по щелчку пальцев заставить плясать по-своему чуть ли ни каждую собаку в этом городе.

– Хорошо, – ответил Мишка, ни на шаг не отходя от Насти. – Папа говорит, что я молодец.

– Ты молодец, – подтвердила она.

– И мы с Никитой тобой очень гордимся. И папа тобой гордится. – Нежно, по-матерински, она обняла его.

Чернота заполнила всё пространство внутри. Гнетущая, непроглядная, выхода из которой не было. Наши с Настей взгляды встретились. Она разжала руки так, будто не хотела, но заставила себя сделать это. Встала и улыбнулась обоим мальчишкам. Миша стоял у её ног, Никитка около меня, но заставить себя обнять его так же просто, как обняла Настя Мишку, было выше моих сил.