Запрещаю тебе уходить

Его тепло успокаивало, и я, уже не так сильно злясь, прижалась к нему.

– Это моя жизнь, пойми, Жень, – сказала я тихонько.

– Есть же другая жизнь. Без синяков и всего этого.

Мотнув головой, я подняла на него взгляд.

– Моя жизнь – это фигурное катание.

– А я?

– И ты, – я улыбнулась. – Ты и фигурное катание.

Настоящее

Машина пронеслась мимо дорогого ресторана в центре Москвы. Я только и заметила вывалившуюся из него компанию, а мы уже мчались дальше.

– Если бы не Никита… – начала было я и осеклась. Хотела сказать, что, если бы не сын, я бы прокляла день, когда мы познакомились.

Я бы его самого прокляла.

– Что, если бы не Никита? Карьеру бы возобновила?

У этого мерзавца хватило наглости усмехнуться. А во взгляде читалось, что он думает. Всё равно бы у меня ничего не вышло.

– Я хочу шампанского.

– Хватит с тебя.

– Я хочу шампанского, – повторила я зло, с яростью. – У меня повод есть.

– И что же это за повод?"

"– Похороны, – язвительно процедила я. – Хороню свою наивность. Так что имею право.

Ты кем меня считаешь, Воронцов? Своей собственностью? Своей тенью? Кем?! Только не говори, что я твоя жена. Это смешно.

– Пожалуй, – неожиданно согласился он. – Дёрнул же меня чёрт тогда. – Он скривил губы, прошёлся по мне пренебрежительным взглядом. – Ты никто. Если бы не я, так бы никем и осталась. Приехала из своей глуши…

– Сукин ты сын! – Я кинулась на него быстрее, чем успела понять, что делаю. Что было силы ударила по лицу, в плечо. Глаза обожгло слезами. Крупные, они градом потекли по щекам.

– Мерзавец! – ударила снова. – Ты только рушишь всё! Рушишь и сам этого не замечаешь!

– Это ты всё рушишь! – крикнул он, схватив меня за запястья, и как следует тряхнул.

Я рванулась от него, принялась выкручиваться. Попробовала укусить его, но он тряхнул снова. Чем сильнее я вырывалась, тем крепче он держал меня.

– Евгений… – начал было охранник.

– Не лезь! – рявкнул он на него. Потом на водителя: – Сверни в переулок и останови машину!

Я принялась вырываться пуще прежнего.

Шипела на него, царапалась, а он стискивал меня.

– Евгений Александрович…

– Я сказал, не лезь! Со своей женой я как-нибудь сам разберусь.

Сквозь стекло замелькали огни, а потом стало темно. Машина затормозила.

– Все вон! – голос мужа прогремел на весь салон. – Вышли все! И чтобы не совались, пока не разрешу!

Повторять не потребовалось. Не прошло и пяти секунд, как мы остались одни. Тенью в стекле мелькнул силуэт одного из охранников – и всё, время остановилось.