Запрещаю тебе уходить

Или это я не замечал раньше его рассудительности, сдержанности. Мне пришлось стиснуть челюсти, чтобы сдержать рвавшийся наружу рык и желание смахнуть что-нибудь на пол, хорошенько при этом ругнувшись. Настя погладила Мишу по голове и поднялась. Никита подвёл его к игрушкам. Младший сын шёл медленно, и Никита терпеливо ждал его. Настя посмотрела на меня, потом, ничего не говоря, вышла.

Оставить детей наедине я не решался. Но они были увлечены незатейливым разговором о мультяшном герое с корявым именем.

– Ты куда, пап? – только я решился выйти вслед за Настькой, всполошился Миша.

– Я буду в коридоре. Ты пока с Никитой поиграй.

– А ты не уедешь?

– Не уеду.

Перед тем, как выйти, я присел возле мальчишек. Потрепал Мишку по голове и только потянулся к Никите, он отстранился. Рука сжалась в кулак, и, вытолкнув из лёгких воздух, я убрал её. Никита смотрел с подозрительностью, не скрывая, что я у него не в почёте.

– Если что, мы с твоей мамой в коридоре, – сказал я ему и вышел.

Да, чёрт подери, это будет не так просто.

Но рано или поздно я добьюсь того, чтобы он считал меня отцом. Я, чёрт подери, стану ему отцом. Классным отцом, каким и должен был быть всё это время.

– Что теперь, Жень? – спросила Настька сразу, как я подошёл.

Сквозь одностороннее стекло мы могли наблюдать за оставшимися в палате детьми. Никита что-то говорил Мише, тот внимательно слушал его, не выпуская из рук гоночную машинку.

Я собрался с мыслями. Бредовая идея, конечно, сам понимал. Нечто на грани фола.

– Хочу попросить тебя.

– Попросить? – она спросила это едва ли не с иронией. Правда, в глазах не было ни смешинок, ни издёвки.

– Да, попросить.

– Проси.

– Пусть Никита сдаст анализы на совместимость.

Лицо её моментально стало злым. Синева глаз наполнилась холодом. Мне стало ясно, о чём она подумала, для этого много мозгов иметь было не нужно.

– Это не относится к Литвинову, – продолжил я. – Это вообще ни к кому из нас не относится. Можно сказать, тычок пальцем в небо. Но ты сама видишь, что он не может ждать.

Что, если… – я хмыкнул, опустив голову. Посмотрел на жену. – Что, если, чёрт подери, он сможет помочь? У нас с Женькой одинаковая группа крови. Ерунда, конечно, но…

Настя молчала. Злость потихоньку сменяла подозрительность, но исчезла и она. Некоторое время она не сводила с меня взгляда, потом повернулась к окну. С минуту наблюдала за детьми, я – за ней.

– Хорошо, – сказала она, когда я уже стал терять терпение. – Хорошо, Женя. Мы с сыном сдадим всё, что нужно.