Участковый, привыкший считать себя единственной властью, скорее всего испугался временно, не зная, кто перед ним, но по своим каналам он вполне может выяснить, что за фигура брат Нестеровой Лидии, и тогда скандала не избежать. Что ж, мурло, пеняй на себя, если это случится.
Председателя Матвей застал в конторе и подивился сходству этого молодого мужика с участковым инспектором. Разве что колер волос у Антона Сергеевича Дурбаня был иным да лицо посветлей, хотя сеять коноплю или репу можно было и на нем.
— День добрый, босс, — поднес козырьком руку к голове Матвей.
— Разрешите обратиться?
Председатель, подписав какую-то бумагу, бросил ее женщине, проворно выскочившей за дверь, глянул на посетителя:
— Чего тебе?
Матвей оглянулся, закрыл дверь за женщиной на защелку, сел напротив председателя. Антон Сергеевич откинулся на спинку стула, в глазах мелькнуло беспокойство:
— Что за шутки? Ты кто?
— Дед Пыхто. Не суть важно. У меня к вам, Антон Сергеевич, два вопроса. Почему вы не платите фермерам за сданную продукцию? Это первый.
И второй: кто устанавливал расценки?
Председатель набычился:
— А ты что, проверяющий? Контролер? Кажи документы.
Матвей вздохнул:
— Еще один документолюбец. А просто так, без амбиций, вы ответить не можете? Я ведь выяснил, кому вы не заплатили, среди них мои родственники, вот мне и любопытно стало, чем же это они провинились? За что такая немилость?
— Ах вон в чем дело. — Антон Сергеевич внушительно сжал кулаки. — Шантажировать вздумал? Открывай дверь и выметайся, да поживей.
Матвей снова сожалеюще вздохнул:
— Ну и грубый у вас здесь народ подобрался. Я ведь со всей душой хочу разобраться, помочь, выяснить обстоятельства, мешающие работать, а вы сразу — пошел вон! М-да… Нехорошо, Антон Сергеевич, неэтично. Тогда выслушайте мое последнее слово. Завтра же рассчитайте фермеров, найдите деньги и заплатите. О грабительских расценках поговорим потом, сначала выдайте людям то, что они заработали.
— Да кто ты такой, черт побери! — повысил голос председатель, расхрабрившись, потому что в дверь постучали.
— Здесь я распоряжаюсь! Заруби это на носу.
— Вижу, — совсем грустно сказал Матвей. — По принципу: я начальник — ты дурак. Все меняется: политика, экономика, времена, нравы, одно только на Руси не меняется — принцип властвования.
Он встал, и глаза его так похолодели, что председатель осекся на полуслове.
— Я предупредил, Антон Сергеевич, завтра проверю. Не хотелось бы недоразумений. Сорри.
