— Что-то прояснилось?
— Прояснилось, — буркнул участковый, вытирая пот со лба. — Собирайся, пойдем с нами.
— А-а… — Матвей подумал и сел на скамейку. — Что-то нет у меня желания идти с вами, пан инспектор. Или у вас припасен ордер на арест?
— Пойдешь и без ордера. — Сержант кивнул одному из парней, длинноволосому, коренастому.
— Вставай, чмо, — сказал тот, одетый в тренировочный костюм из парашютного шелка, несмотря на жару. — Не борзей, а то это плохо кончится.
— Во-первых, хамов не терплю, — качнул головой Матвей.
— Во-вторых, вы вторглись на частную территорию, и я просил бы вас покинуть ее с предельной скоростью. А в-третьих, фраер, засохни и хиляй отсюда первым, пока цел. Откроешь еще раз хавало, всю жизнь будешь ходить фиксатым. Усек?
— Во дает! — выдохнул кто-то из стоявших кучкой парней.
— Иди, иди, — мирно добавил Матвей. — Сержант, забери своих сявок, я ведь и осерчать могу. Завтра поговорим.
— Я тебе покажу «завтра», — захрипел участковый, наливаясь темной кровью. — Волоките его на улицу, ребята.
Длинноволосый подошел ближе, остальные начали заходить с боков; удобней расстановки для сувари-вадза[25], если пользоваться термином кэмпо, или «сидяка» — по терминологии русбоя, не было, но Матвей вынужден был ждать того момента, когда ребята начнут первыми. И едва не поплатился за это: его криком отвлекла Лидия, видимо, она наблюдала за ними из окна. Матвей оглянулся, и в тот же момент длинноволосый вполне профессионально врезал ему кулаком по затылку.
Удар назывался сэйкэн[26] и входил в арсенал каратеков. Если бы не инстинкт, заставивший Матвея наклонить голову и тем самым ослабить удар, он, скорее всего, потерял бы сознание. Но и без того в голове зазвенело, боль пронзила кости черепа и вспышкой вышла через глаза. И Матвей озверел.
В обычной обстановке, то есть в полностью контролируемом спарринге, Матвей был абсолютно сдержан и расчетливо-хладнокровен, что давало ему дополнительные преимущества. К тому же, владея синглом, то есть аппаратом инстинктов и рефлекторных реакций, и арсеналами боевых искусств Востока и Запада, которые впитал в себя русский стиль, он никогда не применял эффективных приемов, предпочитая незаметные, но максимально эффективные.
В данный же момент он решил показать этим сельским «суперам» приемы, действующие на психику."
"Парни дружно насели на него, хватая за руки и ноги, но быстро поняли, что их захваты не достигают цели: жертва ускользала, как угорь.
