Большей частью сознания он воспринимал действие как должное, и лишь человеческая мысль, почти задавленная вселенной сна, робко ворочалась в теснинах лба: этого не может быть!.. на самом деле такого ринга не существует… я просто сплю…
С гулом содрогнулась равнина, и в противоположном углу ринга выросла гигантская фигура: всадник на черном коне, в черных латах и в черном шлеме с черным пером. Из-под забрала смотрели на мир Пустота и Тьма. В одной руке всадник держал волнистый меч из струящегося мрака, в другой — поводья, украшенные черепами разных существ.
Взмахнув мечом, всадник устремился вперед, и где ступал его конь, вяла трава. Земля покрывалась трещинами и провалами, и по ней рассыпалась сажа. Тупая и злобная сила попирала жизнь, надвигалась и давила, на Матвея повеяло холодом смерти, он невольно попятился. Монарх тьмы! — вспыхнула в голове догадка.
— Это еще не монарх тьмы, — прозвучал с небес чей-то суровый голос. — Всего лишь его фантом с кое-какими свойствами оригинала. Готов ли ты с ним сразиться?
Матвей, стиснув зубы, остановился, но страха преодолеть не смог.
— Ха-ха-ха! — засмеялся всадник так, что гул раскатами ушел в небо, равнина заколебалась и реки вышли из берегов. — Эта козявка — мой противник? Я плевком раздавлю его!
— Познай себя, — тихим шепотом возник в ухе знакомый женский голос. — Никому не ведома твоя сила, ни тебе самому, ни даже нам, иерархам. Поставь себе задачу, выбери цель и иди. Жизнь земная — нелегкое испытание для избранного Махатмами, но только идущий имеет шанс воплотиться в вечность.
«Я пока не уверен, что хочу воплощаться в вечность, — подумал Матвей. — И вообще куда-то идти».
Всадник остановился, опустил поводья, спрятал меч, громыхнул презрительно:
— Откуда ты вылезла, козявка? Беги, спасайся, пока я не передумал. Неужели ты и в самом деле хочешь сразиться со мной? Всяк сверчок знай свой шесток. Я — Конкере!
От хохота все небо пошло трещинами, и сквозь них на равнину закапала горящая смола. Нет, не смола — кровь!
Матвей покачал головой, глубоко вздохнул, сбрасывая оцепенение.
Страх улетучился, пришло ощущение свободы и уверенности. Когда шутник смеется своей остроте, она теряет цену, подумал он словами Шиллера. Держись, Конкере! «Козявка» не привыкла сносить оскорбления…
Ринг и всадник исчезли, и Матвей обнаружил себя лежащим на кровати в неудобной позе. Мысленным усилием он попытался задержать ускользавший из памяти сон, но добился лишь чисто информационного эффекта: его снова предупреждали об опасности.
