Вы же это имеете ввиду?
До тех пор, пока он не произнес это вслух, я не видела в своей шутке ничего крамольного. А теперь кажется, что я как будто только то и делаю, что вынуждаю его оправдываться за то, что он просто положительно настроен в мой адрес.
— Теперь моя очередь извиняться, да? — Чувствую, как кривятся губы.
— Вам не за что извиняться, Майя. Знаете что? Забудьте! — Он просто разводит руками, а потом настойчиво толкает тарелку обратно на мой край стола. — Эта Григорьева работает сколько? Чуть больше месяца? Я полагаю, список заслуг вашей Амины будет лучшим аргументом в пользу того, почему она должна остаться.
— Я готова всю ночь писать ее резюме! Будет листов десять — не меньше."
"— Вот и отлично. — На этот раз он все же позволяет себе легкое касание костяшками об мои ладони, в которых я грею чашку. — Значит, считайте, что вопрос закрыт.
Я сначала хочу рефлекторно одернуть руку. Но потом успокаиваюсь и позволяю этому моменту просто случить, тем более, что длится он всего несколько секунд.
— Вы привыкли добиваться своего? — Я имею ввиду его категоричный ответ, как будто если он сказал, что остается Амина — то будет так, а не как-то иначе. Но почему-то сейчас, когда между нами секунду назад случился совсем не_рабочий физический контакт, кажется, будто мой вопрос именно об этом.
— Я просто умею договариваться, — Резник не спешит приписывать себе множество заслуг, хотя его голос звучит довольно уверенно. — И я бы не хотел, чтобы по какой-либо причине вам было не комфортно на работе.
— Меня перевезут в новый офис?
— Что? Нет! — Он даже не скрывает, что нарочно слегка передразнивает мою недавнюю вспышку возмущения.
— У меня было такое же лицо? Боже. — Закрываю лицо ладонями.
Генеральный медленно возвращает свои на край стола, пьет американо и спешит меня «успокоить», подтрунивая, что на самом деле он старался сгладить как мог.
Мы еще немного говорим об отвлеченных рабочих вопросах, потом он сам расплачивается за заказ и провожает меня до машины. Останавливается рядом, пока я держу дверцу открытой.
Проводит медленным изучающим взглядом по моему лицу.
— Мне нравится, когда вы позволяете себе эмоции, Майя, — произносит негромко, будто больше для себя.
Я вздрагиваю, хмурюсь, но он только усмехается и подается вперед, сокращая дистанцию между нами, но снова только так, чтобы это не был физический контакт двух тел, а просто обмен теплом. И, возможно, облачками пара из наших ртов, потому что сейчас на улице уже чертовски холодно.
