Юля пытается сопротивляться, что-то бормочет, снова кричит, но Сашка не обращает внимания. Он просто выводит ее из зала, и официант с татуировкой быка поспешно закрывает за ними дверь.
И снова — оглушающе тихо.
Напряжение висит в воздухе, густое, как туман.
Мое сердце перестает колотиться как сумасшедше. Оно вообще как будто останавливается, и мне приходится прислушиваться, есть ли вообще пульс, потому что на секунду я и правда ощущаю себя как зомби."
"Как очень грязный зомби, потому что на него только что вылили ушат помоев.
И дело даже не в обвинениях Юли — они все абсурдны, с первого и до последнего слова.
Она не сделала мне больно словами.
Она сделала мне больно, растоптав мой «счастливый день».
Я смотрю на лица своих гостей. Они смущены, испуганы, но пытаются сочувствовать. Улыбки исчезли, легкость улетучилась. Праздник мертв.
— Майя… — тихо начинает Амина, но я вздергиваю подбородок и она мгновенно замолкает.
— Я… Мне очень жаль, — говорю, чувствуя, как горят щеки. — Кажется, вечер уже безнадежно испорчен.
Наташа подходит ко мне сзади и крепко обнимает.
— Майка, если хочешь — я сегодня останусь у тебя.
Я смотрю на свой праздничный стол и сидящих за ним гостей, которые вместо того, чтобы наслаждаться вкусным мясом и терпким вином, «насладились» безобразной шоу-программой.
Начинаются неловкие прощания. Коллеги вежливо говорят, что им уже пора. Костя с Наташей и Катей тоже собираются. Натка снова обнимает меня на прощание, шепчет: «Позвони мне обязательно!», смотрит с такой теплотой и беспокойством, что я на секунду чуть было не поддаюсь желаю все-таки попросить ее остаться со мной.
Амина остается чуть дольше — молча берет на себя все организационные моменты, которые я в своем теперешнем состоянии решали бы с заметным «тормозом». Я пару раз смотрю в ее сторону, останавливаю себя от вопросов, которые должна задать, потому что что после Юлиной бравады, шансов, что ответ Амины меня порадует, практически никаких. Но вс конце концов, решаю больше не прятать голову в песок.
— Амина, и давно обо мне сплетничают? — останавливаю ее окриком, когда она как раз отпускает официанта с очередным расчетом.
Намеренно делаю это без вступления, чтобы застать ее врасплох. Она — идеальная ассистентка и между нами сложились теплые отношения, так что, вполне возможно, выдавить из нее правду будет не так просто. Но в первые секунды, пока она встречает мой вопрос без подготовки, ответ и так написан у нее на лице.
Я качаю головой.
