Я киваю, хотя слово «мудак» кажется мне слишком мягким для описания Резника в данный момент. Но спорить со Славой сейчас нет ни сил, ни желания. Я просто благодарна ему. Благодарна за то, что он заступился. За то, что не побоялся пойти против системы. За то, что… остался.
Конечно, у Резника гораздо меньше возможностей как-то ему насолить — Слава и все конструкторское бюро одобрены исключительно собственниками, находятся. Генеральный директор может шипеть сколько влезет, но любая попытка влезть в их работу автоматически вызовет кучу вопросов, в первую очередь — к нему.
Но мне все равно страшно не по себе.
— Он теперь точно просто так это не оставит, — вздыхаю, потому что, наконец, начинаю потихоньку осознавать последствия. — Может, по мелочи, но попробует ставить палки в колеса.
— Да похуй, — Слава пожимает плечами с таким видом, будто речь идет о какой-то незначительной мелочи. — Пусть попробует. Я пизды выписать могу запросто — и не только словами.
Между нами повисает неловкая пауза.
Я пытаюсь не зацикливаться на том, что за время, пока мы разговариваем, Слава уже три раза потер колечко в губе. И что я пялюсь на это, кажется, слишком очевидно.
Мы договорились быть друзьями. Просто друзьями.
Я отвожу взгляд, возвращаюсь к столу и делаю вид, что поправляю идеально лежащие бумаги.
— Ладно, — стараюсь, чтобы голос звучал как можно более спокойно и отстраненно. По ощущениям — полностью провариваю эту несложную задачу. — Спасибо еще раз. Но мне… мне нужно готовиться к встрече.
Я чертовски нервничаю, если честно.
Он кивает. Не спорит. Не пытается продолжить разговор. Просто стоит и смотрит, как я раскладываю документы, как поправляю прическу, как пытаюсь вернуть себе хотя бы видимость самообладания.
Я чувствую серебряный взгляд на своей спине, на руках, на волосах. Он прожигает, заставляет кожу гореть, а сердце — биться чаще. И повисшее в воздухе напряжение между нами почти невыносимо.
Наконец, Слава делает шаг к двери.
Я внутренне выдыхаю с облегчением. Сейчас он уйдет, и я смогу спокойно…
— Би, — его голос заставляет меня вздрогнуть и поднять голову.
Он стоит в дверях, уже почти выходя, но оборачивается.
Мажет взглядом по стенам. Я невольно отслеживаю его взгляд. Замечаю, как фиксирует его на камере слежения справа. Делает пару шагов, чтобы оказаться как раз под ней, в «слепой зоне.
Замечаю, как в серебряных глазах вспыхивают дьявольские, насмешливые огоньки.
