— Никаких влиятельных знакомых у нас нет. Видимо, нам просто повезло, что попались адекватные люди.
— Что ж, и так бывает, — в его голосе слышится легкое сомнение, но он не настаивает. — Главное — результат.
— Мою сестру не посадят? — Спрашиваю — и скрещиваю пальцы, как дурочка, потому что до сих пор не могу поверить в благополучный исход. Но все равно — надеюсь.
— С вероятностью в девяносто процентов — нет, — отвечает адвокат. — Если Лилия и дальше будет сотрудничать со следствием и мы сможем доказать, что она — потерпевшая, скорее всего, она отделается статусом свидетеля.
— Господи… боже… — Я делаю глубокий вдох и закрываю рот рукой, потому что от внезапно нахлынувшего облегчения копившийся все эти дни стресс, наконец, находит выход через рыдания. Настолько сильные, что сдерживать их не получается — как ни старайся.
Хорошо, что женский туалет буквально в конце коридора, и пока я бегу туда — не встречаю ни одной живой души. Просто чудо — в нашем-то муравейнике в разгар рабочего дня.
— Я просто… — бормочу, отвинчивая вентиль и прикладывая к лицу влажные холодные ладони.
— ущипните меня.
— Боюсь, с долгами ситуация не настолько радужная, хотя и здесь, я бы сказал, нам удивительно легко идут навстречу. Майя Валентиновна, долги никуда не денутся. Основную сумму налоговой задолженности и кредит банку, скорее всего, придется гасить. Возможно, получится добиться реструктуризации, списать часть процентов… Но это уже следующий этап. Главное — мы сняли угрозу уголовного преследования. А это уже победа.
— Это же просто… деньги. — Моя «Медуза» уже выставлена на продажу. Я собрала все свои сбережения на один счет, чтобы иметь точно представление, сколько у меня есть. Вроде бы не мало, но на фоне Лилькиного долга кажется незначительной. Но если продать машину, то останется погасить совсем немного. Негромко смеюсь, вспоминая слова своей любимой бабушки, которые сейчас как нельзя кстати: — Знаете, как говорят, Сергей Петрович? «Спасибо, боженька, что взял деньгами».
Я отключаюсь, и несколько минут просто стою, прислонившись к дверце кабинки.
В ушах шумит.
Лильку не посадят. Эта мысль пульсирует в висках, перекрывая все остальные. Долги, проблемы, долгая и муторная борьба — это еще далеко не конец. Но самое страшное — уже позади.
Я могу выдохнуть.
Хотя бы немного.
Я разглядываю телефон в руке, почему-то начинаю его мысленно уговаривать «зазвонить» входящим. И чтобы на экране было Славы. Просто потому что мне хочется поделиться с ним новостью.
