— Ничего себе, — поглядывает на водителя, который, вернувшись, желает мне хороших выходных, дает букет и выруливает обратно. Саша провожает машину пристальным взглядом. Снова переключается на меня. — Я думал, ты уже и не приедешь, Пчелка. Юля сказала, у тебя какой-то аврал на работе и новый начальник…
— Я не круглосуточно на дежурстве, знаешь ли. Тоже иногда отдыхаю, — отшучиваюсь, стараясь не думать, что зачем-то всплываю в их семейных разговорах за столом. Хотя, что тут такого? Мы, как любит говорить Наташа, все вместе — одна шведская семья.
— Где ты этот загар подцепил, Григорьев? Я тоже туда хочу!
— Неплохой бонус, — Сашка кивает за спину, вслед уже скрывшемуся из виду автомобилю Резника. Как будто вообще не услышал мой вопрос.
— Прелести работы до полуночи, — отвечаю уклончиво, надеясь, что он не будет углубляться в детали.
Но он углубляется.
— И кто же это такой щедрый? — Сашкин взгляд становится острее, голос — прохладнее. — Я что-то пропустил, Пчелка? У тебя роман на работе?
— Прекрати, пожалуйста.
— Краем глаза замечаю мелькнувшую где-то за калиткой Юлю.
— А это, — он «выстреливает» взглядом в цветы, — тоже надбавка за труды «до полуночи»?
Я знаю, что он не имеет ввиду ничего такого, но звучит странно.
— Саш, — я прикладываю ладонь «козырьком» ко лбу, чтобы закрыться от слепящего солнца, — тебя это не касается. Но если хочешь поговорить о личном, как насчет обсудить, за какие свои «косяки» ты делаешь жене такие подарки?
Ответить ему не дает подлетающая к нам Юля.
Становится рядом, слегка разряжая пусть и не критичное, но неприятное напряжение. Сашку целует в щеку, тянется что-то сказать на ухо, но он не поддается — не дает себя согнуть. Продолжает смотреть на букет у меня в руках. Юля его тоже замечает, делает круглые глаза и вываливает кучу вопросов: про водителя, про машину, такую огромную, что она видела ее даже через двухметровый забор, про корзину с фруктами и дорогущее игристое.
— Так, Майка, пока не покаешься, кто это тебя так танцует» — шашлыка не получишь! — как всегда Юлю несет сразу с места в карьер.
— Я в душ, Юль, — отстраняется Григорьев. — Сразу с рейса сюда полетел.
— Тебе еще мангалом заниматься, — напоминает она, снова его целуя. — Раз ты в нашем цветнике единственный мужчина.
— А вот и нет! — Из калитки несется не по годам высокий мальчишка, бросается на Сашу. — Пап!
Только после этого лицо Сашки смягчается.
