Выхожу на веранду и замечаю сидящего в ротанговом кресле Сашку."
"Он тоже ведет головой в мою сторону. Очень пристально смотрит.
Подумав секунду, подсаживаюсь в соседнее кресло, предлагаю ему чай, который сделала для себя. Саша отказывается вымученной улыбкой.
— Саш, прости. — Обхватываю чашку ладонями, чтобы немного согреться. Вечером сейчас уже и правда ощутимо прохладно.
— Я дурак, Пчелка, — он качает головой с видом самого виноватого в мире человека. — Это, конечно, не мое дело, что у тебя и с кем.
— Я про другое.
Юля сказала. Про выкидыш. Извини, что так тупо ляпнула насчет подарка.
Сашка морщит лоб, разворачивается ко мне всем корпусом, подается вперед.
— Выкидыш? — переспрашивает с таким звенящим раздражением, как будто впервые об этом слышит. — Выкидыш, блядь?! Год назад я сказал Юле, что хочу развод, а она решила срочно спасать наш брак вторым ребенком!
Я чувствую себя так, словно меня только сейчас догнал основной удар того придурка, который разбил фару моей «Медузы». С размаху — в бетон.
В смысле — развод?
Нет, конечно, я не настолько наивна в свои почти тридцать три, чтобы безоговорочно верить в тщательно вырисованную Юлей картину семейной идиллии. В отношениях, даже самых хороших, всегда бывает все, тем более — в отношениях с десятилетним стажем. Мы с Сашей вместе были полтора года, и даже несмотря на то, что последние шесть месяцев пересекались все реже и реже, все равно умудрялись иногда «кусаться». Потом мирились, а потом, спустя какое-то время, снова что-то у кого-то дергало.
Я не верю в то, что люди могут жить друг с другом под одной крышей и ни разу ни о чем не поскандалить.
Но я даже в мыслях не допускала, что у них может дойти до развода.
— Саш, какой развод? — У меня даже рот как будто немеет — так не хочет произносить это слово. — Саш, ты чего?
— Я заебался, Пчелка, — он откидывается на спинку кресла, устало прикрывает глаза. Я пытаюсь убедить себя в том, что круги под ними — это просто тень от его длинных ресниц, но эта сова на глобус никак не тянется.
— Я заебался жить как в каком-то блядском телешоу, где Юля двадцать четыре на семь ведет борьбу за роль лучшей матери, лучшей жены, лучшей хозяйки. Она когда выдает очередную пафосную словесную конструкцию, у меня реально ощущение, что читает хорошо отрепетированный текст. «Где камеры, Юль?!»
Он вскидывает руки в пустоту.
Понятия не имею, что говорить. И нужно ли…?
— Я, наверное, сам все просрал. — Саша приоткрывает глаза, сглатывает.
