Член таранит меня сразу на всю длину.
Я вскрикиваю от неожиданности."
"Господи… боже… черт…
Слава держит паузу в несколько секунд.
Дает привыкнуть.
Выскальзывает, помогает вдохнуть — и толчком снова жадно и жестко.
Наращивает темп, без сбоев, заставляя меня рвать горло от крика уже практически сразу.
Член входит глубоко, наши тела смыкаются с пошлыми влажными звуками.
Бедра горят под его пальцами, кожа натянута до предела везде — на болезненно торчащих сосках, на бедрах, где точно останутся синяки, вокруг его члена.
Я понимаю, что кончаю по тому, как в отражении у меня напрягается горло.
Запрокидывается голова.
Оргазму лупит в промежность чем-то раскаленным и острым.
Ведет и плавит, размазывает.
Я прикусываю нижнюю губу, чтобы не орать слишком сильно, но Слава дергает мои запястья, заламывает обе руки назад, перекрещивает над поясницей и продолжает трахать.
Моя грудь подскакивает в такт грубым ударам члена как будто прямо мне в живот.
Он сменил угол — и продолжает накачивать собой, как машина.
Потом разворачивает.
Опускает на пол на колени.
Нагибает.
Вдавливает мою голову вниз.
И когда снова вгоняет член до упора, я вдруг понимаю, что до этого были просто шалости.
Горло саднит от сдавленного стона.
Так глубоко, господи!
— Блядь, ты тугая… — сцеживает воздух через зубы.
Длинные пальцы находят мой клитор.
Растирают смазку, которая бесстыже течет по моим ногам.
Надавливает, заставляя меня упереться лбом в пол.
Поясницу простреливает новая приятная вспышка.
Член Дубровского как будто становится больше.
Я хочу потянуться, хочу чтобы снова поцеловал, но он не дает.
Трахает до упора.
Растирает клитор восьмерками, именно так, как мне нужно.
Секунда, две, три…
Меня прошивает бесконечно острая дуга.
Чувствую, как его член во мне каменеет.
В ответ на мой оргазм, Дубровский швыряет рваное, бесконтрольное:
— Пиздец… Классно тебя… ебать… пиздец…
И медленно «глушит двигатель».
Останавливается.
Поглаживает мои ягодицы кончиками пальцев.
Всего несколько секунд.
А потом резко отстраняется.
Я чувствую себя соломенной куколкой из которой вытащили стержень. Кажется, еще секунда — и распластаюсь на полу. Колени предательски дрожат. Нет, я вся дрожу, продолжаю скручиваться с отголосках двух оргазмов.
Подбираю ноги, поворачиваюсь.
Господи, почему он меня хотя бы не обнимет?
Что…?
Дубровский стоит надо мной. Уже успел снять презерватив, завязать его и небрежно бросить на столик. Поправляет одежду, сосредоточенно застегивает ремень.
